Книга Роковое завещание, страница 101 – Людмила Мартова

— Что? Не терпится узнать, как продвигается расследование, в котором замешаны твои люди?

— А тебе бы на моем месте терпелось? – осведомился Макаров. – Жень, что там про Гордеева? Он может быть виноват или нет?

— Хороший вопрос, – вздохнул брат, – я бы сам хотел иметь на него стопроцентный ответ. Понимаешь, за последние несколько дней у нас два трупа и один полутруп, и во всех случаях этот твой Гордеев крутится рядом. И при этом у него твердое алиби на все три преступления.

— Но это же хорошо.

— Хорошо. Только невиновному человеку алиби, как правило, не нужно. Он тупо может не вспомнить, где был в такое-то время, или не найти свидетелей, которые бы это подтвердили. Понимаешь, о чем я?

Макаров понимал. К примеру, он сам минувшим вечером, когда было совершено покушение на его юриста, находился дома, в комнате, в которую переехал на время болезни. Вот только подтвердить это никто не мог. Лена уходила проведать своего приятеля-колясочника, живущего в старой части Излук, и Катюшку с собой брала, а сын гостил у одноклассника, так что у Макарова вполне было время доехать до квартиры Буковеевой, ударить ее по голове и вернуться обратно. Понятно, что он этого не делал, поскольку никакого мотива избавляться от юристки у него не было, но и алиби не имелось.

У Гордеева же алиби было безупречным, подтвержденным то свидетелями, то камерами видеонаблюдения, и выглядело это весьма подозрительно.

— Жень, о какой монете речь идет?

Брат крякнул от досады.

— Откуда уже про монету знаешь? Заместитель твой поведал?

— Не совсем. Он матери своей рассказал, а та моей жене. Самого его я уволил, если ты не знаешь.

— Понятия не имею, он не хвастался, хотя мы с ним вчера вечером протокол опроса составляли. И местом работы он назвал «Турмалин».

— Вот наглец.

— За что уволил?

— Поймал на промышленном шпионаже.

— Во как. – Женька, похоже, удивился. – Вообще-то он производит впечатление порядочного человека. Ну, в случае, если не убийца, конечно.

— Так что там с монетой?

— Да шут ее разберет. Мы о ней знаем якобы со слов потерпевшей. А та дать показания не может. Вот ты сам как считаешь, о чем может идти речь?

— Понятия не имею. У Гордеева есть золотая монета, доставшаяся от деда. Я в них не разбираюсь, но довольно дорогая.

— Ага. А вторую точно такую же монету его адвокат обнаружила на месте убийства Ренаты Максимовой и не придумала ничего лучше, чем утащить ее с места преступления. Только вчера призналась. Посчитала, что это твой Гордеев потерял, выгородила клиента в нарушение всех юридических норм. Ее счастье, что он тут ни при чем оказался, ибо его монета при нем. Не терял он ее. Это вторая.

— Так, может, в ней дело? Моя юристка могла знать, чья эта монета, другими словами, кто преступник. За это ее и пытались убить?

— Как версия вполне состоятельна. Или есть еще какая-то третья монета, о которой мы не знаем?

— Жень, а если принять за основу, что у старого Гордеева была целая коллекция? Мне Сашка говорил, что старик деньги вкладывал таким образом. Одну – внуку подарил, вторую – любовнице, а третью? Кому он мог оставить третью монету? Да еще так, чтобы спустя четверть века об этом знала посторонняя Алевтина Буковеева.

— За основу можно принять что угодно, – мрачно согласился брат. – Вот только что нам это дает? Начальство лютует. Два трупа, одно покушение, а версии одна тухлее другой.