Книга Уравнение с тремя неизвестными, страница 87 – Людмила Мартова

Сначала была полная чернота, такая густая и вязкая, что от нее не было спасения. Вот просто ни малейшего шанса. При этом спасаться совершенно не хотелось. В этой губительной, Нина это знала, черноте не существовало ни боли, ни тревоги, ни тоски. Она манила к себе, как пропасть.

Нина однажды испытала это чувство неукротимого желания сделать шаг, всего один маленький шажок с обрыва, на котором они стояли вместе с Володей. Они тогда впервые поехали отдыхать одни, без Никиты, оставив пятилетнего сына Володиной маме, и выбрали Дагестан. В то время еще не обжитой туристами, необорудованный и оттого особенно привлекательный.

Первую неделю они уходили с пляжа только поесть и переночевать, вот как соскучились по морю. Но потом пляжный отдых потихоньку приелся, как приедается все хорошее и очень любимое, и Володя предложил скататься до Сулакского каньона.

Располагался он не так уж и далеко от Махачкалы, всего-то часа полтора езды от того места, где они сняли комнату на побережье. Никогда до этого Нина про этот каньон и слыхом не слыхивала. Володя утверждал, что он один из глубочайших в мире, по крайней мере, точно глубже Великого каньона в Колорадо.

Смотровая площадка, на которую они тогда пришли, чтобы с высоты посмотреть на речку Сулак, была совершенно ничем не огорожена. Она представляла собой огромный, висящий над пропастью камень, внизу тонкой ленточкой вилась река. Вода в ней сверху казалась изумрудной, и все-таки от того, что под ногами не менее шестидесяти метров, Нине тогда казалось, что сразу под камнем, на котором она стояла, разливалась та самая смертельная чернота, в губительности которой крылось что-то привлекательное.

Один неверный шаг или коварный порыв ветра – и все могло кончиться. Думать об этом было жутко и сладостно одновременно. И Нина маленькими шажками дошла до самого края камня и застыла, борясь с искушением шагнуть в черную пустоту. Володя тогда, видимо, что-то почувствовал, потому что резко отдернул ее от обрыва, и они поехали обратно, не задерживаясь более.

Вот и сейчас чернота, поглотившая Нину, казалась сродни той, сулакской, только она совершенно не хотела отпускать, мягко покачивая Нину, и та, словно на волнах, опускалась вниз и взмывала вверх, впервые за три с половиной года, прошедшие со дня смерти мужа, чувствуя себя совершенно безмятежно.

Потом появился цвет. В голове и в глазах, хоть они и были закрыты, все время мелькали радужные круги, какие возникают при попадании бензина в лужу. Они сходились и расходились, кружились, вызывая головокружение и тошноту, и Нина пыталась кричать, чтобы их отогнать и снова оказаться в спасительной черноте.

Из горла вырывался только жалобный стон, ничего больше, но она об этом не знала. Круги становились все больше и ярче, соединяясь и сливаясь в одно большое разноцветное пятно. В этом пятне отчетливо выделялись семь цветов, последовательно сменявших друг друга. Красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый.

— Каждый охотник желает знать, – послушно забормотала она, не осознавая, что губы у нее шевелятся, но не издают ни звука.

— Что, Ниночка? Что ты сказала? – Ей послышалось или эти слова действительно предназначались ей?

Она никак не могла понять, кто с ней говорит. Кто обращается по имени. Мама? Сын? Свекровь? Новый знакомый, Вадим Горелов, такой опасный и привлекательный одновременно? Или покойный муж? И что это значит, что она тоже умерла?