Книга Уравнение с тремя неизвестными, страница 85 – Людмила Мартова

— Ни о каком наследстве Токменевых господин Волков, по его словам, никогда не слышал, как и о том, что какие-то предки его жены работали в доме адвоката Леонтьева. В этом месте нашей беседы он выглядел непритворно удивленным тем, что следователя, ведущего дело об убийстве Эдуарда Киреева, могут интересовать события, как он выразился, дремучей древности.

— И вы ему поверили? – спросил Горелов.

— Вера – понятие иррациональное, – покачал головой Бекетов. – А я по роду своей деятельности привык опираться на факты. А они таковы, что на момент покушения на Невскую Петр Волков находился в служебной командировке в Петрозаводске. И в последующую ночь, когда злоумышленник залезал в вашу, Вадим, комнату, тоже. Это подтверждает персонал гостиницы, в которой он останавливался. В Москву он прилетел на следующее утро, и регистрация на рейс в наличии. Кстати, я на всякий случай проверил, где находился Волков в день убийства Владимира Невского. Отдыхал на сказочном Бали, вместе со своей красавицей-женой. Так что алиби у него отсутствует только на ту ночь, когда убили Киреева. Точнее, его алиби подтверждает только жена, что можно не принимать во внимание. Но все остальные нападения он точно совершить не мог.

— А сервиз? Тот, разговор о котором слышала Ирина Волкова.

— Тут любопытно, – Бекетов усмехнулся, – и очень точно характеризует морально-деловые качества ее бывшего мужа. Один из постоянных клиентов Волкова решил приобрести антикварный сервиз для своего дома. Волков, как поверенный в делах, обеспечивал юридическую чистоту сделки. Ну и за спиной клиента сговорился с владельцем сервиза о том, что они завысят цену процентов на десять и эту сумму распилят между собой. Однако покупатель оказался недоверчивым и решил провести экспертизу. Вот ушлый Волков и пытался договориться с экспертом, чтобы тот не снижал заранее названную цену.

— Нашел место, – хмыкнул Горелов. – На юбилее. «Ни сна, ни отдыха измученной душе», как говорится. И во сколько оценивалась покупка, чтобы имело смысл пилить пополам десять процентов стоимости? Насколько антикварен этот самый сервиз?

— Я уточнил, – невозмутимо ответил Бекетов. – Не надо сомневаться в моем профессионализме. Более того, еще и поговорил с продавцом. Сервиз из мейсенского фарфора с росписью и золочением. Произведен в Германии в сороковых годах двадцатого века. Столовый, на двенадцать персон. С рисунком «Галантная сцена по мотивам Ватто». Состоит из семидесяти двух предметов. Ну, сами знаете… Тарелки глубокие, мелкие, закусочные, пирожковые, всякие блюда разных диаметров, селедочницы, супница, салатница, горчичница и прочие солонки и емкости для хрена. Все в отличном состоянии. Продавец хотел получить за него два с половиной миллиона рублей, изначально выставив на продажу за два миллиона шестьсот шестьдесят тысяч.

— Оставил место для торга, – понимающе добавил внимательно слушающий Дорошин.

— Именно так. Однако господин Волков предложил назвать покупателю сумму в два миллиона девятьсот тысяч, чтобы после торга скинуть ее на стольник. Из получившейся цены в два восемьсот он был готов отдать продавцу два миллиона пятьсот пятьдесят тысяч, а двести пятьдесят оставить себе.

— Понятно. Мелочь по карманам тырит, – отметил Горелов.