Книга Уравнение с тремя неизвестными, страница 88 – Людмила Мартова

Радужное пятно вдруг в одночасье превратилось в белое. В этом не было ничего удивительного, ведь всем известно, что белый свет при прохождении через призму превращается в радугу из семи цветных полос, которую Ньютон назван спектром. Каждый школьник, добравшийся на пути освоения наук к физике, знает, что это явление называется дисперсией. Нина говорила своим ученикам десятки раз, что оно объясняется зависимостью показателя преломления и скорости света в веществе от частоты или длины световой волны.

Белизна слепила, и Нина вдруг осознала, что смотрит в потолок. Белый-белый. Она чуть скосила глаза, увидела склонившееся над ней мужское лицо, совершенно незнакомое. Лицо смотрело с интересом, к которому примешивалась легкая тревога. На мужчине хлопковая рубашка цвета морской волны с треугольным вырезом, в котором курчавились темные волосы, и медицинская шапочка такого же цвета. Так. Это же врач.

— Очнулась, – с удовлетворением отметил тот. – Что с давлением?

Нина снова покосилась по сторонам, отметив неимоверное количество медицинских приборов, которым она не знала названия. На большом мониторе мигали какие-то цифры, но наклонившийся над ней человек смотрел не на него, а ей в лицо. От монитора к ней, Нине, тянулись какие-то трубки. Значит, она в больнице.

— Растет. Уже восемьдесят на шестьдесят. Пульс шестьдесят пять.

Отвечающий голос был женским, и Нина мимолетно осознала, что это, видимо, медсестра. И как она сюда попала? Ответ на этот вопрос всплыл в глубинах сознания. На Нину навалились запахи и картинки цветущего весеннего сада. Да, она во дворе дома Киреевых, сидела на качелях, а потом раздался звук крадущихся шагов, да-да, гравий скрипел под ногами, а потом звук стих, потому что идущий по дорожке человек ступил на траву.

Она повернулась, чтобы посмотреть, кто это, но не успела ничего понять. Человек уже близко, совсем рядом, он поднял руку и обрушил Нине на голову удар, а потом наступила та самая чернота, в которой она так хорошо обустроилась. Интересно, и сколько времени она была без сознания?

— Пошевелите пальцами рук, – требовательно велел мужской голос.

Нина послушно несколько раз сжала и разжала кулаки.

— Отлично. Вы умница. А теперь ног.

Она с подозрением уставилась в лицо наклонившемуся над ней врачу. Он что, издевается?

— Я не издеваюсь. – Он правильно оценил ее взгляд. – Мне необходимо дать оценку неврологическому ответу после вашего пробуждения. Оценить ваше состояние. Понимаете?

Нина тут же устыдилась, что мешает человеку работать, и зашевелила пальцами на ногах, вспоминая состояние своего педикюра, к которому сейчас было приковано все внимание собравшихся в помещении людей.

— Хорошо. Спасибо. Вы помните, как вас зовут?

Разумеется, помнит.

— Нина, – просипела она, потому что язык по-прежнему слушался плохо, а еще отчего-то сильно саднило горло. Губы были сухими, запекшимися, и очень захотелось пить. – Меня зовут Нина Невская.

— Умница! – Врач просиял так, словно она сообщила ему код доступа к банковской ячейке с миллионом долларов. – Давление? Пульс?

Этот вопрос уже предназначался явно не ей.

— Девяносто на семьдесят. Пульс семьдесят пять.

— Что ж, поздравляю. Из медикаментозного сна вы вышли без особых приключений. Голова как, болит?