Книга Шепот кружевных берез, страница 93 – Людмила Мартова

В бухгалтерии оказалось открыто, и она ввалилась туда, судорожно дыша и, кажется, бешено вращая глазами.

— Нужна скорая, – быстро проговорила она, увидев, как пожилая бухгалтерша поднимается к ней навстречу. – Вызывайте скорую помощь и еще полицию. На Дмитрия Юрьевича совершено нападение. Его только что пытались убить.

* * *

Я попал в Москву в восемнадцать лет. Город ошеломил меня. Он никогда не спал, был огромен, шумен и весь соткан из пугающих меня противоречий. Старинные особняки соседствовали в нем с бетонными безликими коробками и громадами из стекла, в толчее метро одновременно можно было увидеть седовласого профессора, подростка с неоновым ирокезом и неопрятного бомжа, от которого разило мочой.

Я бродил по улицам, которые не переставали светиться даже ночью, и чувствовал себя так, словно меня схватили за шиворот и волокут куда-то помимо моей воли. Не затихал этот город тоже ни на минуту. Здесь все двигалось, гудело, мигало, и я – дитя маленького провинциального города – почему-то с первых мгновений ощущал себя частью этого ритма.

Помню, как я стоял на Курском вокзале, не очень-то понимая, куда мне идти. Воздух вокруг пах дизелем, кофе и чем-то жареным. Я покрутил головой, увидел ларек с шаурмой и понял, что голоден. Я купил себе шаурму и съел ее, рыча от нетерпения, спрятавшись за ларьком от ветра. Мимо текли люди, они быстро говорили, не оборачивались на оклики, шли куда-то с такой деловитой уверенностью, будто знали каждую плитку под ногами. А я доедал шаурму, которая слишком стремительно кончалась, и думал, как разобраться во всем этом? Как мне тут жить?

Сам не знаю, но с первых же мгновений здесь я понял, что этот город проверяет людей на прочность. И меня обязательно проверит тоже. Смогу ли не потеряться в толпе, сумею ли найти свой угол, выдержу ли напор чужих амбиций и скоростей. Столица не собиралась никого ждать, она давала мне, как и миллионам других людей, призрачный шанс и никаких гарантий. Пожалуй, в этом заключалась основная суровая красота Москвы.

Комнату я снял заранее по объявлению в газете. Денег на первое время мне одолжил Крыса. Как я уже говорил, они у него водились. Выделенной суммы хватило, чтобы оплатить жилье на три месяца и очень скромно питаться. Готовить я не умел, так что все надежды оставались только на общепит. Ну, и надо еще найти работу.

В первую же неделю я успел три раза заблудиться в метро, купить поддельную бутылку воды у уличного торговца, ужаснуться ценам в кафе и осознать, что мои провинциальные представления о столице нашей родины так же наивны, как сказка про Колобка. К концу первого месяца я уже знал, где дешевле простенький обед, как правильно поймать попутку у метро, и почему все так любят «Макдоналдс». Москва учила быстро.

Разумеется, мне по-прежнему было сложно. В первую очередь, психологически. И в детском доме, и в колонии моя жизнь была строго регламентирована. Я привык к четкому распорядку дня, в котором подъем, приемы пищи, работа и отбой всегда происходили в одно и то же время. Я постоянно находился в ограниченном пространстве и в ограниченном же круге общения, состоявшем из моих товарищей по несчастью, надзирателей-воспитателей и редких социальных работников.

Я жил в постоянной атмосфере напряжения и агрессии, Москва же предлагала мне полную противоположность всей моей предыдущей жизни. Хаос и свобода выбора – куда идти, что делать, с кем общаться – пьянили меня. Гигантское пространство и бесконечный поток людей с разными целями, мыслями и настроением – завораживали. Переизбыток информации и рекламы, звуков, огней приводили к постоянной сенсорной перегрузке.