Книга Шепот кружевных берез, страница 95 – Людмила Мартова

Мы брали контракты на вывоз мусора с муниципальных строек, обслуживали контейнерные площадки в нескольких районах Москвы, утилизировали зимой снег. Сначала я купил специализированную технику, потом участок под сортировку и переработку отходов. За пару лет мой оборот вырос в несколько раз, и я перешел к следующему этапу – расширению направлений работы.

Организовал производство вторичного щебня из строительного лома, запустил перепродажу недорогих стройматериалов, создал склад с ассортиментом, необходимым для мелких подрядчиков, и свой отдел доставки. Затем мы вышли на аутсорсинг логистики для небольших строительных фирм и одними из первых начали сотрудничать с только-только появляющимися в стране маркетплейсами.

Затем моя фирма получила лицензию на работу с опасными отходами, заключила договор с заводами на поставку вторсырья, внедрила сортировку мусора, взяла несколько заказов на рекультивацию в Москве и Подмосковье старых свалок и вывоз отходов с крупных строек, например метро.

Из съемной комнаты в коммуналке я давно переехал сначала в собственную двушку в одном из старых спальных районов, а потом в элитную трешку ближе к центру. Да, к тридцати годам я полностью состоялся и реализовался, использовав тот шанс, который когда-то дала мне, восемнадцатилетнему, Москва.

Почему у меня это получилось? Благодаря жесткости, знанию теневых правил, готовности рисковать, умению находить лазейки в любой ситуации, казавшейся другим безвыходной. Опыт колонии научил меня терпеть, планировать наперед и видеть угрозы. У меня не было ни малейших иллюзий, я не ждал справедливости, но быстро учился новому, особенно, если оно приносило деньги.

Я стремился доказать себе и миру свою ценность, а потому работал как одержимый. У меня все получилось, но я по-прежнему оставался одинок. Моя команда заменяла мне семью, меня окружали люди, которым тоже некуда было идти. И я по-прежнему не мог отменить приговор, который когда-то, в колонии, вынес самому себе. Я опасен! Я могу убить. Я должен контролировать каждую секунду своей жизни, чтобы это не произошло снова.

На свое тридцатилетие я подарил себе поездку в Рощино. Точнее, я приехал в Тулу, потому что Крыса прислал мне паническое письмо. Он, успешный врач, остался без работы в результате какой-то грязной истории, в которой его подставили коллеги. Мы поехали в Рощино, где у него оставался доставшийся от приемных родителей дом, вместе. Правда, я так и не смог переступить порог того места, где совершил убийство. Остался на улице под огромной старой березой, под которой любил сидеть в те недолгие месяцы, которые провел рядом с Крайневыми.

Именно здесь, под березой, меня и нашел Лесник, которому мы, разумеется, рассказали, что приезжаем. Он и поведал нам о том, что усадьба Рощиных выставлена на торги. Решение купить ее выкристаллизовалось в моей голове сразу. Оно решало разом все проблемы. Я спасал усадьбу, вкладывал деньги, открывал новое направление бизнеса, обеспечивал работой Крысу.

Параллельно я купил дом, в котором когда-то жил мой далекий предок и тезка Владимир Мещерский. Его я отремонтировал первым и, когда приезжал в Рощино, мог жить в стороне от деревни, в которой оживали мучительные для меня воспоминания. Я и рощу хотел купить, чудную березовую рощу, давшую название моему санаторию, сердце здешних мест. Но она не продавалась, и я решил, что так тому и быть. Роща не могла принадлежать только мне. Она общее достояние, символ усадьбы и деревни, ее душа. А потом в моей жизни появилась Лиза, и случилось все то, что случилось.