Книга Шепот кружевных берез, страница 37 – Людмила Мартова

Почему-то ей казалось важным увидеть реакцию Игнатия Петровича на ее слова. И реакция последовала незамедлительно. Экскурсовод зыркнул на нее так, что Снежане даже показалось, что она видит молнию.

— В курсе уже? – буркнул он. – Да, та самая. Анастасия Сергеевна Рощина родилась в 1873 году, и, когда она чуть не утонула в пруду, ей было два года, так что случилось это задолго до ее трагический гибели. И к нашему рассказу это никакого отношения не имеет. Продолжим с вашего позволения. В 1917 году усадьба была национализирована. Граф Сергей Николаевич вместе со своей семьей эмигрировал во Францию.

— А разве Анастасия не была единственной его дочерью? – снова влезла в рассказ экскурсовода Снежана.

— Нет, – буркнул тот. – Граф Рощин был вдовцом. Его первая жена погибла в родах, производя на свет Анастасию. Он не хотел жениться, чтобы ребенок не был вынужден жить с мачехой. После трагической кончины дочери, которая случилась в 1891 году, он все-таки сочетался вторым браком, в котором у него, год спустя, появился на свет сын и наследник Михаил Рощин, а затем родились еще две дочери – Вера и Надежда Рощины. После того как Рощины уехали, в усадьбе располагалась коммуна для беспризорников, а чуть позже, уже в тридцатых годах двадцатого века, она была преобразована в детский дом, который просуществовал вплоть до 1999 года. Разумеется, интерьеры значительно переоборудовали, а многие ценности утратили или вывезли в музеи. Детский дом расформировали в начале двухтысячных годов из-за аварийного состояния здания. Почти пятнадцать лет усадьба простояла пустой и медленно разрушалась, пока ее не выкупил нынешний владелец. И вот уже десять лет санаторий «Березовая роща» рад всем гостям.

— А известно, как сложилась судьба графов Рощиных во Франции? – спросила Снежана.

Она и сама не знала, почему история усадьбы, в которой она волею судьбы оказалась, вызывает у нее такой живой интерес, ну, не из-за легенды о графской дочери и ее несчастной любви, в самом-то деле. Впрочем, по лицам остальных экскурсантов она видела, что им это тоже интересно.

— Нет, – покачал головой Игнатий Петрович после паузы.

Такой короткой, что заметила ее, пожалуй, только Снежана.

— Да, и не искал никто, – покачала головой невзрачная Зоя. – Никто не чтит семейную память. Вокруг только Иваны, родства не помнящие.

Игнатий Петрович даже ухом не повел.

— А я слышала еще одну легенду, – с энтузиазмом заявила Зоя. – О том, что где-то в усадьбе спрятан тайник с фамильными сокровищами Рощиных. Мол, граф Сергей Николаевич перед отъездом из России замуровал то ли в подвале, то ли в одной из стен дома клад с драгоценностями, старинными книгами и письмами известных людей девятнадцатого века.

Игнатий Петрович хмуро покачал головой.

— Вынужден вас разочаровать. Нет тут никакого клада. Детдомовские ребятишки чуть дом по кирпичикам не разобрали, и позже, пока он пустой стоял, любители легенд тут чуть ли не каждую ночь с металлоискателями орудовали, и после уже, когда реставрация шла, тоже.

Снежана откровенно заскучала на этих словах, потому что для нее ничего банальнее поиска клада в истории старинной усадьбы и быть не могло. Хотя… В ее семье же хранилась карта старинного клада, зашифрованная в виде кружевного сколка. Так почему бы и тут не могло быть чего-то подобного?