Книга Шепот кружевных берез, страница 36 – Людмила Мартова

Ей даже стало немного неловко за свои джинсы и простенький свитерок. Хотя никакой другой одежды у нее все равно не было. Собираясь в санаторий, она не предполагала, что ей понадобится наряд на какой-то торжественный случай. Правда, в чемодане лежало брошенное туда наспех платье, сшитое собственноручно, а потому прекрасно сидящее на фигуре. Платье украшала вставка из вологодского кружева, тоже, разумеется, сплетенного собственноручно, так что всегда привлекало взгляды. Но не надевать же его на экскурсию.

Игнатий Петрович окинул собравшихся строгим и, как показалось Снежане, неодобрительным взглядом, задержав его на ней. Мотнул головой, словно прогоняя какие-то мысли, коротко бросил:

— Ну, раз все в сборе, начнем.

— Вы будете проводить экскурсию для четырех человек? – немного удивилась Зоя. – Я была уверена, что отмените или перенесете.

— Мы не вправе отказывать гостям, которые захотели узнать историю нашего края, – невозмутимо сообщил Игнатий Петрович. – А мне только в радость об этом рассказывать, так что приступим, благословясь.

Снежана с неожиданно глубоким интересом воспринимала информацию об архитектурном и парковом ансамбле усадьбы XVIII века, которую сегодня занимала территория санатория «Березовая роща». Она уже знала от Матильды Ромуальдовны, что до 1917 года усадьба принадлежала роду Рощиных, чей витой вензель до сих пор украшал ажурные кованые перила балкона отреставрированного и благоустроенного барского дома.

Основатель местной ветви рода, граф Петр Андреевич Рощин, отличился в семилетней войне, получив в награду от императрицы Елизаветы Петровны земли в Тульской губернии. Наиболее ярким представителем рода стал граф Николай Петрович Рощин, участник Отечественной войны 1812 года и заграничных походов русской армии. Дослужившись до звания генерал-майора, будучи удостоен орденов Святого Георгия и Святого Владимира, он вышел в отставку и поселился в родовом имении, занявшись его благоустройством.

— Николай Петрович в середине девятнадцатого века перестраивает имение, превращая его в образец дворянской культуры, – неторопливо журчал оказавшийся приятным баритон Игнатия Петровича. – Он собирает в Рощино богатую библиотеку, коллекцию живописи и антиквариата. Здесь часто бывают поэты, художники и музыканты. Его сын, последний владелец дореволюционного периода, граф Сергей Николаевич Рощин, после смерти отца, в 1865 году вступает в права наследства и заказывает полную реконструкцию усадьбы, заменяет деревянный особняк каменным, обновляет парк и засыпает пруды.

— Зачем? – спросила москвичка по имени Инна Михайловна. – Пруды же – это красиво.

— Сергей Николаевич Рощин был крепким хозяйственником, – охотно пояснил экскурсовод. – Разводить в прудах рыбу в промышленных масштабах с учетом климата было невозможно, а вот зарабатывать разведением лошадей у него вполне себе получалось. Также усадьба процветала благодаря сельскому хозяйству и богатым лесным угодьям, но Сергей Николаевич был известным русским конезаводчиком. Ну, и было еще одно обстоятельство. В одном из прудов однажды чуть не утонула его маленькая дочь. После этого пруды и засыпали, от греха подальше.

— Это та самая Анастасия, которую убили в березовой роще, – уточнила Снежана с безмятежным выражением лица.