Книга Призраки Белого Мыса, страница 25 – Олеся Павлова

— Достаточно, чтобы не лезть в подвал без плана.

Ульяна усмехнулась, но усмешка вышла невесёлой.

— А я вот не знаю, что лучше — допускать или верить. Видео Дениса до сих пор из головы не выходит.

— Оно ни у кого не выходит, — тихо сказал Ивар.

В салоне повисла пауза. Евгения достала из сумки термос с чёрным чаем и молча протянула Ивару. Он принял, и их пальцы соприкоснулись на секунду дольше, чем требовалось. Ивар не отдёрнул руку, а Евгения не сделала вид, что не заметила, — просто отпустила термос и отвернулась к окну. Ивар сделал глоток, и, кажется, впервые за всё время поездки его плечи чуть опустились. Глеб заметил это в зеркале заднего вида. Он вообще замечал многое, о чём предпочитал не говорить.

* * *

Грунтовка ещё не началась, но асфальт уже закончился, и машина мягко шла по укатанной просёлочной дороге, когда Артём, ехавший впереди на своей «Буханке», вдруг сбросил скорость и включил поворотник.

— Что там? — Ульяна вытянула шею.

Глеб прищурился. В стороне от дороги, метрах в трёхстах, виднелись крыши — тёмные, покосившиеся, вросшие в землю. Деревня. Или то, что от неё осталось. С десяток домов, сараи с провалившимися кровлями, журавль колодца, торчащий в серое небо. Ни одного признака жизни.

Артём остановил «Буханку» и вышел. Глеб припарковался следом.

— Ты чего? — спросил он, подходя.

Артём стоял, уперев руки в бока, и смотрел на деревню не мигая. Ветер шевелил крапиву у заброшенных ворот, и в этом движении было что-то неестественное — словно сама земля дышала, медленно и тяжело.

— Я здесь был, — сказал Артём. — Лет десять назад. Тогда ещё жили — дворов пять, одни старики. Собак держали, кур. Вон у того дома, с зелёными ставнями, бабка сидела на лавке и семечки лузгала. Я у неё молока купил.

Он кивнул на крайний дом. Дом с зелёными ставнями смотрел пустыми глазницами. Лавка, на которой сидела бабка, лежала на боку, вросшая в крапиву. Ржавая кружка, из которой он когда-то пил молоко, валялась тут же, наполовину засыпанная прелой листвой.

— А теперь...

Он не договорил. Все и так видели.

— Думаешь, связано с «Белым Мысом»? — Ульяна уже достала блокнот.

— Не знаю. Но старики говорили: есть места, которые «закрываются». Люди уходят — и больше туда никто не возвращается. И всегда это рядом с чем-то дурным.

Он помолчал, потом кивнул на деревню.

— Я хочу посмотреть. Хотя бы пару домов. Понять, когда ушли и почему.

Евгения выбралась последней, хлопнула дверцей, скептически оглядела мокрые крыши.

— Мы вообще-то к усадьбе ехали.

— Это недолго, — бросил Артём и уже шагал к околице.

Глеб переглянулся с Иваром. Тот едва заметно пожал плечами — мол, пусть, — и они двинулись следом. Ульяна, разумеется, тоже, и Евгении ничего не оставалось, как, ворча под нос, присоединиться.

Дорога, когда-то бывшая главной улицей, теперь представляла собой две колеи, заросшие травой и засыпанные прошлогодней хвоей. Избы стояли по обе стороны — тёмные срубы с наличниками, на которых ещё угадывались остатки резьбы: подковы, ромбы, солярные знаки. Кое-где крыши провалились, обнажив стропила, похожие на рёбра. Крапива поднималась выше пояса, заглушая всё, что когда-то было огородом. В воздухе стоял запах мокрой трухи и заброшенности — запах, который ни с чем не спутаешь.