Книга Мир с честью. Война с честью. Размышление об обычае войны, страница 47 – Алан Александр Милн

Хоть человек – не бойцовский зверь в том смысле, в каком об этом говорят милитаристы, он, безусловно, животное соревнующееся. Человек любит мериться силами с себе подобными, особенно если специально к этому готовился. Можно предположить, что после трех месяцев интенсивной подготовки университетская команда готова участвовать в гонках. Действительно, было бы трудно заставлять участников команды тренироваться так долго, если бы перед ними не маячила перспектива гребли. Так же и в том случае, если народ отказывается от своей свободы в пользу авторитарного тренера, заверяющего, что страна нуждается в этой жертве, то народу нужна дополнительная гарантия, что по окончании тренировок страна выйдет на арену. А какая арена подходит для этих целей больше, нежели чем поле битвы?

Все это звучит очень опасно для мира в Европе, но на самом деле эта опасность нейтрализуется сама собой. Воинственное воспитание народа считается необходимым условием существования фашистского государства, и именно поэтому оно не обязательно представляет опасность для любого другого государства. Члены команды подчиняются приказам своего капитана на поле, но не за его пределами. Стабильная автократия возможна только в том случае, если автократ постоянно ведет своих людей к полю боя. «Отдайте мне свою волю, – кричит Фашист, – и я приведу страну к победе!» Реальная битва – это уже другой вопрос.

Совсем другой. Ведь, как бы ни казалось, что фашистские лидеры забыли ужасы последней войны, мы можем быть уверены: в их сознании ярко запечатлелся высший ужас войны, а именно осознание того, что у тех, кто ведет свою страну к Армагеддону, нет шансов выжить в случае поражения и есть лишь маленькая надежда на то, что им удастся насладиться победой. Нет ничего более определенного в неопределенном будущем Европы, чем перспектива того, что если фашистская Германия или Италия вступят в войну, то ни фашистская Германия, ни фашистская Италия из нее уже не выйдут. Даже если цивилизация, что маловероятно, переживет эту войну, даже если Германия и Италия сохранятся как единые страны, ясно, что ни Гитлер, ни Муссолини определять их судьбу уже не будут.

Возможность (если, конечно, вы считаете это возможным), что фашистский вождь полностью бескорыстен, ненавидит бремя автократии и готов пожертвовать собой ради любимой страны, ничуть не облегчает ужас войны для него. Если его не станет, кто, если не он? Если его любимая страна перестанет быть фашистской, что же с ней будет дальше? Чем вождь бескорыстнее, тем решительнее настроен удержать свою власть. Но как ее удержать без регулярной армии? Как Гитлеру одновременно бороться с коммунизмом и с Францией? Он устанавливает автократию, поддерживая в народе готовность к самопожертвованию обещаниями скорой войны. Но сохранять власть он может только до тех пор, пока в стране мир.

Утешимся следующей мыслью: десять лет назад считалось, что главную угрозу миру в Европе несет Италия. Сейчас так считают немногие. Можно даже сказать, что Муссолини считают одним из гарантов мира. И все же по внутриполитическим причинам ему необходимо превозносить войну теми смелыми словами, которые я привел выше.

Поэтому если немецкий нацист тоже рассуждает как персонаж приключенческой книжки для мальчишек, нам не стоит отчаиваться. Часто говорят, что Германия готовится к войне, прикрываясь лозунгами о мире. Истина, возможно, заключается в том, что она готовится к миру, прикрываясь лозунгами о войне.