Книга Кризис Ж, страница 253 – Евгения Батурина

И вот Маруся опаздывала, Марина Игоревна рассыпалась в благодарностях по поводу картины, Кузя на краю кухонного стола делал уроки, Гриша с Зайкой мирно спали на синем диванчике, а Антонина развлекала попугая Исаича, который решил прогуляться по столу и дойти до блестящей сахарницы. Я испытывала по поводу всего этого смешанные чувства – тревогу пополам с тихой радостью. И чтобы больше радоваться и меньше тревожиться, начала готовить для будущих вафельных трубочек начинки: сладкие, несладкие, со сгущенкой и белковым кремом, паштетом и творожным сыром. Со всем, что нашлось в холодильнике, кроме пива, которое нельзя было трогать.

В половину десятого, когда мы уже испекли примерно миллион трубочек, а Марина Игоревна, в последний раз поблагодарив нас, отправилась домой на «Щелковскую» любоваться портретом, в домофон позвонили.

— Это я, – сказала Маруся совсем детским голосом. – Ничего, что поздно?

Она вошла в Нехорошую квартиру заснеженная, замерзшая и какая-то заторможенная. Сняла сапоги, осталась в куртке – огромной, в четыре Маруси. Поставила ноги носками внутрь и обратилась ко мне с удивлением:

— А я с Игорем рассталась…

Стараясь не выражать восторг слишком бурно, я стащила с Маруси мегапуховик и отвела ее на кухню, к Антонине, Кузе, зверям и вафельным трубочкам.

— Садись, поешь, – скомандовала я.

— А блины? Опять без блинов? – расстроилась Маруся.

— Завтра испечешь, – отрезала я. – Как раз начинки много осталось. С наступившим тебя днем рождения!

Антонина, услышав про день рождения, сбегала в мою комнату и принесла оттуда подарки – этюдник, набор красок, кисти в кожаном чехле и кучу холстов разных размеров. Все дорогущее, узкоспециальное, заказанное под диктовку сопротивляющейся Маруси еще в начале марта.

— Ага, – сказала Мария-Магдалина безучастно. – Спасибо.

Ну ничего, позже обрадуется.

Антонина пошла укладывать Кузю и попугая спать, я положила Марусе на тарелку веер вафельных трубочек с разными начинками, налила чаю. Подумала, сходила в гостиную, нашла последнюю оставшуюся бутылку Бориного бордо, налила еще и вина в бокал – синий, как у Моники из «Друзей».

Маруся ела с аппетитом, трубочки хрустели, вино закончилось первым.

Вернулась Антонина, села со мной рядом, напротив Маруси, поставила подбородок на кулак. Мы честно ждали.

— В общем, – сказала Маруся, дожевав, – вы были правы. Насчет Игоря.

— Слышала? Хорошо-то как, – обратилась ко мне Антонина.

— Приятное чувство, – согласилась я.

Маруся засмеялась громко, с удовольствием, даже фыркая. А потом произнесла фразу, которую мы никак не ожидали услышать:

— Знаете о скандале с Уткиным? Вот из-за него-то все с Игорем и вышло.

О скандале с Уткиным я не знала вообще ничего, а сестра Антонина слышала отголоски, но понятия не имела, при чем тут Маруся и тем более Игорь. Пришлось нашей гостье рассказывать все с самого начала.

— Уткин – звезда нашего института, – начала Маруся. – Лучший преподаватель живописи, талантище, настоящий художник. Все мечтают учиться у него, и я тоже. На последних курсах так и должно было быть, а пока я попала к Игорю… Неважно. Короче, Уткина стали из института выживать. Кому-то наверху это было выгодно, и ректорат решил не сопротивляться. Началась травля, реальный буллинг, все пошло по соцсетям, мерзкие эти посты, преподавателям предложили подписать петицию, типа, Уткин зло, не место ему в нашем учебном заведении. Некоторые подписали, некоторые нет, кто-то молчит, кто-то сам хочет уволиться на эмоциях. К студентам тоже сделали заход, но тут ничего не добились, Уткина о-бо-жа-ют! Ради него только и поступают в наш институт, просто вот ради имени. Ну и сегодня я узнала, что Игорь… Валерьевич не просто подписал петицию, он подписи собирал лично! Из зависти, чтобы Уткин ему не мешал, молодой и гениальный, знаете же историю Моцарта и Сальери? Я видела пруфы, видела эти бумажки, Игорь там такой красноречивый, намекает, что у Уткина со студентками «не сугубо профессиональные отношения», это чья бы овца мычала!.. Короче, он так мне противен стал. Игорь. Смотреть на него не могу. И вот я мысленно с ним рассталась. Ну чего смешного, блин!