Онлайн книга «Кризис Ж»
|
— Нет, – сказала Антонина. — Да, – кивнула я, удивив сестру. — Ну вот, мы тут жили с сестрами. И с родителями. Самая многодетная семья в доме. Петровы, не слышали? – обратился он ко мне, такой всезнающей. — Увы, – произнесла я. – То есть вы, стало быть, Иван Петров! — Угу, – улыбнулся он идеальными актерскими зубами. – Мечта паспортисток. — А еще вы, вероятно, старший ребенок, судя по имени, – предположила Антонина. – Родители еще только разогревались. — Наоборот, самый младший – у них фантазия закончилась, – продолжил шутку Иван Петров. – Ой, какой классный! Чем тебя угостить? Красивый Иван увидел большого и красивого Гришу, который как раз вбежал в кухню с криком: «ПАФОТИК СКОРЕЙ!!» Некоторое время все, особенно Гриша, молча наслаждались завтраком, потом Антонина спросила Ивана, хорошо ли он знал художника Шишкина. — Конечно, мы с дядей Колей вместе курили на черной лестнице. Так и подружились. Потом он заболел, курить ему запретили, и мы просто так там встречались. Сидели на диване, общались. Он рассказывал интересно. Там другой диван был… — Да, черный, – кивнула Антонина. — Ну вот, – продолжал Иван. – В старости дядя Коля уже был немножко чудной. Ну, больной человек, понятно. Иногда заговаривался или молчал подолгу. Потом очнется – и опять начинает талдычить про портрет. — Портрет? – навострила уши Антонина. — Я возвр-ращаю ваш пор-ртрет! – запел (точнее заорал) появившийся в кухне Исаич. — Господи, прости, – Иван звякнул вилкой о тарелку. – Это кто? — Это попугай, еще у нас есть лысый кот. И дети. Вы про портрет рассказывайте, – поторопила я, всей кожей ощущая долгожданную сенсацию. — Да портрет он писал Маринин. В тайне от нее, типа в подарок. Только говорю, старик уже был не в себе, и не знаю, почему он ту картину называл портретом… — Так вы ее видели?! – привстала Антонина. — Угу, но лучше б не видел. Надо ж было подбадривать дядю Колю, восхищаться. А я врать не умею вообще. — Что, плохая картина? – спросила я. — Ну, просто это не портрет был. А какая-то фигня. Листочки с разноцветными кругами он притаскивал, все время разные… — Листочки! – шепотом повторила Антонина и встала. — С разноцветными кругами, – вскочила и я, напугав весь зверинец. – Фиолетовыми? — В том числе, – подтвердил Иван и тоже встал, из солидарности. Мы с Антониной подбежали к кастрюльной и начали заново вытаскивать из нее кастрюли и доставать полки. Иван, гость с Белой лестницы, славянский deus ex machina, не задавал дополнительных вопросов, принимал из наших рук сковородки, кастрюли и ковшики и ставил их на пол. Мы открыли секретную нишу и достали стопку разноцветных листков, на которых, как мы думали, художник Шишкин разводил краски. — Эти? – помахала ими Антонина перед Ивановым лицом. — Да, они, – сказал Иван, даже не вглядываясь. – Можно я не буду их хвалить? Дальше мы размахивать листками не стали – наоборот, осознали внезапно их ценность и хрупкость. Аккуратно разложили веером на столе, выгнали из кухни Гришу, Исаича и Зайку и позвонили главному художнику нашего проекта – Марии-Магдалине Андрющенко. — Ничего не трогайте, – скомандовала Маруся, как суровый коп, которого незадачливые свидетели вызывают на место преступления. – Я выезжаю. Она прибыла на такси через полчаса, с собой привезла несколько рам разных размеров и много картона. |