Книга Кризис Ж, страница 249 – Евгения Батурина

Я никому не ответила, бросилась в прихожую и начала срывать с крючков верхнюю одежду.

Вот она, зеленая куртка! Притаилась под моим парадным белым пуховиком и чьей-то тяжелой шубой (кстати, чьей? ладно, сейчас не до того). Зеленая куртка, вероятнее всего, принадлежала художнику Шишкину. А значит, в ней он мог спрятать портрет Марины Игоревны. В потайном внутреннем кармане у самого сердца, например.

— НАФОЛ!! – возликовал Гриша, нападая на ничейную шубу, которую я бросила прямо на пол.

Я не делала невоспитанному гриффону замечаний, я ощупывала карманы зеленой куртки. А потом всю подкладку, сантиметр за сантиметром. И капюшон даже.

— В куртке нет портрета, – пожаловалась я Антонине минут через пять. – Фальстарт.

— Вот черт, – рассеянно посочувствовала сестра, которая уже была вся в колонке. – Пойду попишу, как раз появились кое-какие мысли про нового героя. Подумала об тебя – и вижу его как живого. Не поминай лихом!

Антонина отправилась на черную лестницу, которую зовет Белой лестницей, в свой кабинет. А я повесила на место все куртки, пальто и шубы, отобрав их у резвившегося Гриши, и решила спокойно позавтракать, раз уж выпало одинокое воскресное утро. Пашот сделаю! С лососем и бриошью, и домашним соусом олландез. Идеальный пашот получается, если готовить его в кофейных фильтрах, такое ноу-хау: выливаешь яйцо в фильтр, сажаешь в кастрюльку с кипящей водой, ждешь четыре с половиной минуты. А идеальный олландез…

Тут дверь с черно-белой лестницы открылась, и в квартиру вернулась донельзя удивленная Антонина. За ней шел незнакомый и ненормально красивый парень. Весь такой светловолосый и сероглазый, косая сажень в плечах, как из русских народных сказок.

— Вот, – сказала сестра. – Полюбуйся. Это Иван.

— Ты что, сама его сделала? – спросила я Антонину, когда налюбовалась, как и было велено, Иваном – Косой саженью. – Это тот самый новый герой колонки?

— Нет, он мне на голову свалился, – объяснила сестра. – На Белой лестнице. А вообще он наш сосед из другого подъезда, как-то так.

— Я покурить вышел, – уточнил Иван из сказок. – Я всегда там курю… Раньше курил. На эту лестницу два выхода, из вашей квартиры и из моей. И я действительно из другого подъезда, первого, такая архитектура в доме.

— А вы, Иван, архитектор? – поинтересовалась я, хотя было очевидно, что он никакой не архитектор, а просто сказочный герой, которому настоящую профессию иметь не обязательно.

— Я актер, – смутился вдруг парень.

— О боже, – вздохнула я. И правда ненастоящая профессия. Ладно, как там в сказках надо – накормить, напоить, а потом что – спать уложить? – Хотите пашот?

— Не откажусь, – обрадовался Иван. – А вы кто? И где Марина?

За пашотом с лососем и бриошью разговор пошел веселее.

— Я из первого подъезда, – повторил Иван, когда мы с Антониной вкратце объяснили, как попали в Нехорошую квартиру и куда делась Марина Игоревна. – Жил тут раньше, но давно не был.

— А это не ваша елка на балконе? – озарило меня.

— Моя, – кивнул Иван, придвинув к себе большую кружку с кофе. – Мы всем кагалом тут Новый год встречали… лет пять назад.

— Кагал – это ваш курс ГИТИСа? – с умным видом уточнила я.

— Кагал – это мои сестры, семь штук. Плюс мужья-бойфренды. Вы знаете, что эти квартиры давали многодетным?