Книга Кризис Ж, страница 254 – Евгения Батурина

Мы с Антониной старались хохотать незаметно и даже трубочками веселость свою прикрывать, но получалось плохо. Овца мычала! Мысленно рассталась! Знаете историю Моцарта и Сальери? Значит, женатый преподаватель под сорок, который в Новый год ссорится с супругой, потом не ссорится, а потом заставляет тебя покупать ей извинительный платок в Суздале – это ничего. Но если он пытается очернить доброе имя художника Уткина – все, позор ему и никакой любви. Мысленно, конечно. Какое восхитительно принципиальное поколение!

— Гений и злодейство, – страшным голосом возвестила Антонина. – А знаешь, какая у Моцарта и Сальери была разница в возрасте? Шесть лет.

— Правильно, – кивала Маруся. – У Уткина с Игорем как раз где-то так. В пользу Уткина.

— В пользу – это он моложе или старше? – уточнила я.

— Да ну вас, – оскорбилась Маруся. – Я теперь две трубочки съем, сладкую и несладкую сразу. Потому что я бунтарь.

И действительно засунула в рот две трубочки, со сгущенкой и творожным сыром, устроив нам аттракцион «исхудалый моржик».

— Что-то Гоша нехорошее пишет, – нахмурилась Антонина, глядя в телефон. – Пойду ему позвоню.

— Что? – испугалась я, подумав, что он, например, тоже решил расстаться с моей сестрой по внезапно возникшим этическим соображениям.

— Да в клубе проблемы, – ответила Антонина, перечитывая сообщение. – Не поняла толком. Ладно, Марусь, с днем рождения и избавлением от Игоря, я тебе постелила в гостиной, одеяло коротковатое, прости, всем пока.

И Антонина ушла в свою комнату, а Маруся наконец-то заметила свои подарки и еще пару часов рассказывала мне о различиях между хорошими красками и плохими.

На следующий день я приехала на работу довольно поздно. Явилась при этом первой, но подчиненных своих не осуждала. В начале марта рядом с нашим, чуть усовершенствованным, опенспейсом построили огороженную клетушку для юридического отдела. Огороженную – потому что юристы якобы должны были в этом кабинете обсуждать корпоративные тайны. На самом же деле они там бесконечно разговаривали по телефону со своими родственниками, друзьями и остальным миром. Громко, четко, эмоционально. Например, юрист Данила утешал жену, которая думала, что он ее мало любит. Юрист Алена ругалась с курьерами, которые буквально всё, от китайской лапши до итальянского кухонного гарнитура, доставляли не в то время и не по тому адресу. Юрист Павел звонил девушкам, причем разным, и наводил туман («Зачем тебе знать, каковы мои планы на наши отношения? Разве не важнее, какой я человек?»). А начальник отдела юрист Тамила делала по телефону математику с сыном Аланом и хохотала: «Дебил ты, Алан, какой же ты дебил, не знать, что такое знаменатель!», а затем жаловалась своей бабушке: «Бабулечка, какой же он дебил!» – и снова хохотала. Этот хохот уже снился нашему отделу ночами. Новый сотрудник Любовь Потеряшко влилась в коллектив, когда в первый свой официальный рабочий день, услышав смех Тамилы из-за перегородки, сказала: «Мне это отчетливо напоминает роман “Джейн Эйр”». В общем, юристы нам мешали, мы страдали и приходили на работу все позже.

28 марта я села за свой стол, включила компьютер, послушала, как дела у жены Данилы, курьеров Алены, пассии Павла и сына Тамилы (там начались десятичные дроби) и начала отвечать на письма в качестве утренней офисной растяжки.