Книга Кризис Ж, страница 140 – Евгения Батурина

И тут, конечно, в прихожей, без звонка и объявления войны, зато с пакетом из «Азбуки вкуса» в руках появился Антон Поляков.

— Привет. Ничего, что я один? – спросил он, разводя руками так, что его помиловал бы даже Волан-де-Морт. – Алла, кажется, не придет… Чем могу помочь?

Из Кузиной комнаты донеслось сердитое:

— Тили-тили! Тр-рали-вали!

Так посаженный в клетку попугай Исаич выразил свое отношение к гостям, новоселью и жизни, полной новых людей и котов.

— Ладно, понял, пойду копать картошку, – сказал Антон и отправился на кухню, засучивая на ходу рукава клетчатой рубашки.

Картошку мы вообще-то не собирались ни копать, ни даже чистить – думали обойтись фуршетом и курицей на вертеле (плюс Марусины блины, если не испугается и приедет). Поэтому сестра Антонина поставила Антона на кухне в угол – поручила ему изготовление бутербродов с паштетом:

— Смотри, вот багет, вот паштет. Мажь паштет на багет. В той комнате Илюха с друзьями, от них бутерброды охраняй, иначе быстро выйдешь в ноль!

Антон кивнул и взялся за нож. Потом спохватился:

— Я там кое-что принес из «Азбуки». И вазу на новоселье. Цветы хотел купить, но тут Алла…

Я сочувственно покачала головой и оставила Антона с ножом переживать свои горести пока самостоятельно. Открыла пакет, который он принес, достала оттуда круассаны и сэндвичи, решила их немного разогреть в духовке – и заодно ее протестировать. Пять минут я искала решетку, которая обнаружилась-таки на дне коробки, замотанная в бумагу, и еще минуты три разбиралась, в какую сторону крутятся у плиты ручки. Духовка оказалась электрической (что не мешало Антонине поминутно спрашивать меня и Антона, не чудится ли нам запах газа). На запах разогревающихся круассанов тем временем явилась из сычевальни Илюхина компания. У Гавриила на мускулистых руках восседал не кто иной, как мой кот Зайка.

— Смотрите какой! – похвастался Гавриил, наглаживающий Зайкину шею. – Сам к нам пришел.

Антон, внявший инструкциям от Антонины, заслонил собой бутерброды и тоже похвалил Зайку:

— Красавец. Приветствую вас, мастер Йода.

Кот мотнул головой – оскорбился. Антона он красавцем не считал и, когда мы встречались, на руки к нему не шел – впрочем, его особо и не звали.

Односложно брякнул домофон.

— Так, это мама с Леонидычем, наверное, – сказала Антонина. – У них есть ключи. Кольцо гостей все плотнее.

Зашумело в прихожей, и минуту спустя в кухню шагнул очень гордый Кузя с огромным «Наполеоном» на подносе.

— Я его всю дорогу на коленях вез! – похвастался он. – А вчера бабушке помогал печь коржи и делать крем.

— Ничего себе, – восхитилась я, озираясь: куда бы сунуть императора.

— Ага, – продолжал Кузя. – Коржи считал, а крем пробовал.

— И сколько там коржей?

— Четыр-над-цать! – довольный Кузя сунул мне в руки поднос и, потеряв интерес к торту, убежал в свою комнату приветствовать попугая.

В кухне появилась деловитая тетя Лена с двумя огромными пакетами в руках и Владимир Леонидович – примерно с двадцатью двумя.

— Добрый вечер, – поздоровалась тетя Лена с обитателями кухни, кивнув почему-то коту, как главному. – Девочки, доставайте пирожки.

— Мам, ты еще и пирожки пекла? – Антонина неубедительно изобразила возмущение.

— Ну да, с мясом, с картошкой и сладкие, – ответила тетя Лена так, будто без пирожков в жизни из дома не выходила, как Красная Шапочка. – А Кузя их считал. Там вроде бы по шестнадцать каждого вида, значит, всего… плохо я считаю в уме.