Книга Кризис Ж, страница 109 – Евгения Батурина

И он погнался за ликующим Кузей на кухню, притворно рыча и держа одеяло над головой для устрашения.

Из провожающих осталась только Антонина. Она стояла двумя ногами в одной пушистой тапочке – так, наверное, теплее.

— Оставайся, – предложила сестра еще раз. – Сейчас чем больше народа, тем лучше. Будем дышать вместе, согревать помещение.

Я была благодарна ей за эти слова, но подышать хотела одна, на Шаболовке. Приеду, наведу там порядок к приходу хозяйки, включу, если надо, обогреватель. А если повезет, посижу у горячей батареи, привалившись к ней спиной. Начало отопительного сезона – для любого москвича праздник. Важнее него – только День подачи горячей воды летом…

Отпраздновать, прибраться и насладиться одиночеством я не успела – хозяйка квартиры Валентина Степановна явилась через десять минут после меня. Она разулась, внимательно оглядела мой серый придверный коврик, аккуратно поставила свои ботинки рядом с ним, на голый пол. Потом привычным маршрутом проследовала сначала в закрытую комнату, а оттуда – в туалет.

Такой у нее ритуал. Валентина Степановна – женщина с причудами. Приходит раз в месяц, всегда в разные дни, как будто пытается застать меня врасплох, однако о визите предупреждает за сутки. Деньги забирает лично – электронным переводам не доверяет, как и налоговой службе. По полчаса проводит в дальней, запертой на ключ комнате: либо медитирует там, либо творит беззаконие, но абсолютно бесшумно. А главное, что интересует Валентину Степановну в ее квартире, – это унитаз. Им она каждый раз, открыв дверь в туалет, подолгу любуется, а потом обращает на меня подозрительный взгляд: мол, ну что, не украла, значит, пока? Мне всегда немного неловко участвовать в этом следственном эксперименте. Валентина Степановна, сама того не ведая, провоцирует невинного человека на глупости, вводит во грех. Раньше у меня и мысли не было похищать унитаз, а теперь я нет-нет да задумаюсь об этом. Буду съезжать – прихвачу его с собой. Просто чтобы не разочаровывать хозяйку.

— Ухм, реновация – хреновация, а раз пошла такая пьянка, лучше соломки подстелить, считаю, – сказала только что Валентина Степановна.

А, да. Есть у нее еще одна особенность: начинать разговор с середины. Так, будто я знаю, о чем речь, хотя на самом деле беседа зародилась у Валентины Степановны в голове.

— Простите? – переспросила я.

— Да передавали, – махнула она рукой в значении «все в курсе, одна ты не в курсе». – Пятиэтажки будут сносить. В Кузьминках там, Свиблово, Перово. А в Москве – где Перово, там и Шаболовка.

И, выдав этот сомнительный географический пассаж, Валентина Степановна опять замолчала, уставившись в унитаз.

— Шаболовка да, – кивнула я, подумав: буду общаться в ее манере, авось и пойму, что происходит. – Это вам не Медведково.

— Вот именно! – подняла Валентина Степановна палец. – В общем, наняла я одну. Водить будет с пятнадцатого. Кота прячь, страшный он у тебя.

— Кого водить?! – взмолилась уже я, так как мой план запутать Валентину Степановну явно провалился.

— Кандидатов, – пожала она плечами и захлопнула дверь туалета. – Щас вывесим – и все.

Короче, не буду вас больше мучить подробностями нашего долгого и полного загадок разговора, передам лучше суть. А суть неутешительна: нас с Зайкой выгоняли из квартиры. И даже не за то, что кот у меня страшный. Валентина Степановна прослышала о планах правительства по благоустройству Москвы за счет москвичей, испугалась, что недвижимость на Шаболовке у нее отберут (так же, как боялась, что кто-то украдет деньги, если я начну переводить ей их на карту), и решила эту недвижимость быстренько сбыть. Для этого уже пригласила риелтора и собиралась разместить объявление о продаже на циане. Через две недели, как планировалось, первые потенциальные покупатели уже придут смотреть квартиру. А нам с Зайкой было позволено доживать месяц в счет залога.