Книга Кризис Ж, страница 111 – Евгения Батурина

Наверное, имелось в виду «надавить» – хотя мне очень хотелось надавать Эдику по ушам или хотя бы отсыпать ему немного бдительности Валентины Степановны. Отличная идея – прятать ключи под ступеньками. А если я открою дверь и что-нибудь украду? Что-то из сантехники, например. Впрочем, моя карьера домушника не состоялась. Ключ в синей сигаретной пачке, рекламирующей импотенцию, я нашла легко. Но дверь в квартиру не открывалась, дави не дави. Ключ явно не подходил: он был сложный и весь в точечку, а замок – самым обычным, из 1980-х. Я написала Эдику усталое сообщение, он неожиданно быстро ответил: «блин, перепутал ключ, сорян. у меня этих квартир хоть жопой, хаха. можешь в след суб? ключ засунь обратно, заберу какнить, хех». Ну, теперь понятно. Либо квартир у Эдика-Черногряза действительно как грязи, либо он просто устраивает для наивных людишек квесты-розыгрыши. А я сама виновата – попалась.

— Девушка, сигареткой угостите? – попросил меня с лавки папа мальчика, увлеченно доламывающего шлагбаум.

— Не курю, – потрясла я в доказательство сигаретной пачкой.

Папа мальчика немедленно оскорбился и погнал сына домой: «Арсений, я кому сказал, обедать, куда грязными руками!» Я спрятала ключ под ступеньку и пошла было к припаркованному неподалеку Шварцману, но тут мой телефон зазвонил. И это был вовсе не раскаявшийся Эдик.

— Добрый день, Жозефина, – сказал спокойный и умиротворяющий мужской голос. – Это Владимир Леонидович, муж Елены Андреевны, мамы Антонины. Ваш номер мне дала, собственно, ваша сестра. У меня к вам необычная просьба. Вы могли бы приехать ко мне на работу, в поликлинику на Шмитовском, и отвезти меня потом в Чертаново? Дело в том, что я повредил правую руку и не могу сам сесть за руль.

— Да, конечно, – сказала я быстро. – Я буду минут через пять.

— О, это неожиданно, – отреагировал спокойный голос. – У меня еще три пациента, на них уйдет около получаса. Вы сможете подождать?

— Ну, если вы можете принимать пациентов одной левой, то я тем более могу подождать. Не бросать же вас тут, однорукого.

— Договорились, – покашлял Владимир Леонидович. – Жду через тридцать минут.

И продиктовал адрес поликлиники и номер своего кабинета.

Когда мы со Шварцманом приехали забирать Владимира Леонидовича с работы, выяснилось, что пациентов уже не трое, а девятеро – расплодились. Плюс человек пять с мантрой «Я только спрошу». Я посидела в коридоре, почитала подаренного Антониной «Щегла» («Это тяжелая книжка, – предупредила меня сестра. – В прямом смысле. Если переедешь в неблагополучный район, сможешь отбиться ею от хулиганов!»).

Владимир Леонидович вышел из кабинета, когда персонаж по имени Борис как раз говорил: «От тех, кого слишком любишь, держись подальше. Они-то тебя и прикончат». Я с облегчением захлопнула книгу.

— Болит? – спросила я доктора. – Может быть, в травмпункт?

— Ну, мы в поликлинике, – объяснил он невозмутимо. – Коллеги мне уже любезно помогли. Заверили, что перелома нет, повода нервничать тоже. Тем более я левша.

На правой руке Владимира Леонидовича красовалась красивая синяя повязка, похожая на длинную перчатку.

— Ну ладно, – согласилась я. – Тогда поехали в Чертаново. А ваша шкода здесь останется? Я рядом с ней стою, кажется, она же синяя?

— Верно. Ее Лена завтра заберет. – Лена – это его жена, мама Антонины.