Онлайн книга «Еще 11 минут радости»
|
Я села на табуретку, прислонилась спиной к холодной, шершавой от застывшей краски батарее. Погладила успокаивающе Филю, который как раз вернулся из коридора – ходил смотреть, чего это хозяин помчался в ночь, да без собачки. — Есть вероятность, что с 10 по 18 июня вы с Бестужевым будете жить тут одни, – проговорила я задумчиво. Филя резко, со вздохом лёг, будто у него от этой новости подкосились лапы. Серую тяжелую голову положил на мою тапочку: «Не уезжай, а? Будь другом». Я взглянула на свой телефон. Бестужев иногда убегал вот так, посреди ссоры, и вскоре писал мне сообщение, делая вид, что никакой ссоры и не было, а просто появились срочные дела. Мог, например, спросить: «Тебе вафли с чем брать? Я в маленьком». «Маленький» – это круглосуточный магазин в доме через дорогу. А вафли я люблю, особенно с лимонной начинкой. В этот раз телефон укоризненно молчал. Видимо, я не заслуживала той ночью вафель, и вообще с нами, бабами, невозможно. Ну, или просто на улице май: хорошо, тепло и почти светло – побеги Бестужева чаще приходились на холодное время года. Когда муж вернулся, я уже лежала в постели, читала Гавальду – «Утешительную партию игры в петанк» – и, как и всегда под влиянием хорошей книги, пребывала во всепрощающе-снисходительном настроении. Бестужев ворвался в комнату, молча разделся, побросал вещи в шкаф, упал на кровать, резко дёрнул на себя одеяло, стянув его с половины меня, пару раз ударил подушку – типа взбил, отвернулся. Не успокоился, значит. И мириться не хочет. Мне уже тоже не очень хотелось всепрощать и снисходить. Я открыла рот, чтобы холодно сообщить, что завтра еду с Алейник выбирать платье – напомнить тему размолвки и чуть пристыдить. Но тут из-под отвоёванного одеяла раздалось еле слышное, гундосое и очень жалкое: — Ты хоть раз за мной пошла? Хоть до двери, Фроськин. – Шмыганье носом. – Я не говорю «побежала», или, там, позвала, сказала «люблю тебя, Алёшка». Просто пошла, чтоб остановить. Я замерла. От этого «Алёшка» в горле заболело, и руки еле удержали книгу. Возразить было нечего. Мне действительно не приходило в голову останавливать Бестужева. Или вызванивать его потом, искать, уговаривать. Даже «купи вафель» ни разу не догадалась написать – подать понятный ему знак, мол, всё в порядке, можно возвращаться. Я не знала, что муж этого хотел и ждал. Потому что, наверное, маловато думала о том, чего он вообще хочет и ждёт… Вот и пристыдила, угу, да не того человека. Я потянула одеяло на себя, сдёрнув его с половины Бестужева. Сопроводила это шутливым: — А ну отдай! — Эй. – Он повернул голову вроде бы недовольно, но в глазах мелькнула надежда. — Ну а что я тут сижу полуголая, – продолжила я ворчать. — А что, хочешь лежать совсем голая? — Может, и хочу… — Ах, хо-очешь! – Он перекатился на другой бок, лицом ко мне, и первым делом сбросил с кровати мою книгу. Откидываясь на подушку и сцепляя руки за шеей Бестужева, я подумала: «Ну что ж. Кажется, я еду в Анапу. Прости, Алейник». Алейник простила. И даже пошутила: — Мне льстит, что ты думаешь обо мне в постели с мужем! Как-то так получилось, что я, извиняясь за своё грядущее отсутствие на неделе перед свадьбой, зашла нетипично далеко в рассказах о семейной жизни. — Вообще, по моим расчётам, на последней неделе особо и делать будет нечего, – продолжила невеста. – В смысле подготовки. |