Онлайн книга «Еще 11 минут радости»
|
«Атлант расправил плечи, Ефросинья расправила наволочку», – пробурчала я и снова открыла шкаф. Переодеться, что ли? Почти в театр всё же иду. Ох, как же не хочется-то!.. Так, ладно. Бабушка и дедушка Бестужевы поедут в школу прямо с электрички, я пообещала встретить их в вестибюле. Моя мама сказала, что дойдет сама – у неё была какая-то загадочная встреча. У Бестужева, который муж и отец, неотменяемое интервью по поводу адронного коллайдера, он доберётся только ко второму отделению. Ещё и место надо бы как-то занять… Положу на стул надушенный платок. Или кнопку, в школе ж сидим. Ну как же не хочется идти! Бестужевы потерялись в Филях. Мама опоздала почти на пятнадцать минут, но действо тоже задержали. В школьном актовом зале выяснилось, что мест практически нет. Кроме нескольких во втором ряду – их заняла нам няня Инга, которую Наташа, оказывается, тоже пригласила. Бестужеву, однако, придётся решать вопрос самому, когда придёт. Оставить пустой стул, когда вокруг такой аншлаг, не выйдет. Я сидела между мамой и Олегом Николаевичем Бестужевым. Сзади орали младшеклассники и бесконтрольно долбили в спинку сидений – их классная руководительница вела концерт и не могла поддерживать дисциплину. Свёкор всё время сморкался в старый клетчатый платок. Мама на него гневно поглядывала и наконец прошипела: «Телефон хотя бы выключите». Началось первое отделение. Какие-то стихи. Какие-то танцы – не бывает школьных вечеров без бальных танцев в исполнении девочек с зализанными причёсками и их партнёров с вырезами на груди. Директриса в колпаке Деда Мороза, шутит, все вежливо смеются. Юмористические сценки на внутришкольные темы, я ничего не поняла. Игра на флейте. Игра на фортепиано. Игра на ложках. Ещё стихи. Ещё танцы – теперь коллективные: силами 7 «В». Седьмой «вэ» не выучил движения и особо не слышит музыку, зато одна девочка явно занимается бальными танцами (узнала по причёске), а другая шевелит губами, проговаривая текст песни. Ну и ещё немного стихов. Всё! После антракта – спектакли, наш идёт первым. Кого играет моя дочь, я не знала. Наташа сказала, это сюрприз. Честно говоря, я сомневалась, что приятный. Бестужев вторгся в зал перед самым началом, в пуховике, с заледеневшим алым лицом. Сел прямо за мной – пара младшеклассников сбежали в антракте. Раздвинулся занавес, по залу прокатились последние смешки и звуки кашля. У меня внутри всё завязалось в узел. Ой, мамочки. Сейчас начнётся. На сцене стоял стол под белой скатертью. На столе – чайник, чашки и блюдо с пирогом, кажется, настоящим. Вокруг пара стульев, в углу трюмо – вот оно почему-то нарисованное – и вешалка с пальто. Слева, со стороны нарисованного трюмо, вышла девочка в старой шубке, похожей на советскую. Что-то напевая и качая головой вправо-влево, сняла шубку и валенки. Сделала вид, что обмела с валенок снег. Шубку повесила на вешалку, прошла к столу и звонко, ненатурально позвала: «Бабушка-а! Я дома!» И тут из-за кулис раздалось родное, очень узнаваемое: — Моя ты хорошая! А на сцену вышла, чуть припадая на одну ногу, Наташа. В каких-то ботах на шерстяные носки, в больших очках, в пуховом платке, обвязанном вокруг талии. Она поворчала себе под нос, прошла мимо девочки, покачала головой – ай, плохо снег отряхнула. И я реально увидела этот невидимый, превращающийся в лужу снег… |