Книга Еще 11 минут радости, страница 49 – Евгения Батурина

— Я тебя чем-то обидела? – спросила я, дослушав ругательства.

— Да нет, конечно, – спохватилась Таська. – Да и за Голубушкину я рада. Правда рада.

— Я тоже, – вздохнула я.

Мы, очень радостные, постояли молча. Мимо медленно проехал велосипед, колеса его тикали, как часы.

— А вот мой муж к родителям своим в Питер ездит без меня, – произнесла Алейник будто в сторону, невидимому собеседнику. – И с друзьями встречается в основном без меня. Иногда я напрашиваюсь, именно напрашиваюсь, с ним – и чувствую себя там… как что-то крайне неуместное. Да я даже на собственной свадьбе так себя чувствовала. Вываливалась из его компании, как мои сиськи из платья.

— Слушай, Таська, на свадьбе неуместны змеи и лекции по японской поэтике! А не невеста, – возмутилась я. – Тем более такая прекрасная, как ты!

— Фрось, я привыкла, что меня все любят, – пожаловалась Алейник. – И что человек я вроде неплохой, и не дура, и многое умею, и это… приношу радость.

— Так и есть!

— Ну почему эти люди при мне разве что не морщатся!

Я увидела, что Таська плачет.

— Он же сам говорил – «живая, настоящая». – Она всхлипнула. – На фига он это говорил?..

— Наверное, потому что… небезнадёжен, – предположила я и увидела, что Алейник это, кажется, утешило, чёрт знает почему. Она постояла, подумала, выбросила сигарету, которую так и не докурила, и сказала:

— Ладно, Фрось, пойдём. Вот он, клуб этот. Мне надо заново морду накрасить, а тебе – в балетки переобуться. Я пойду рекламодосов окучивать, это я точно умею. Так и воспряну, может, духом. А ты… что ты точно умеешь?

— Ничего.

— Ты идёшь в бар очаровывать мужиков! – приказала Таська.

— Вот это точно не моё… – усмехнулась я.

— Да? А у кого у единственной в нашей группе было два парня? – вскинулась Алейник. – За кого они дрались на всю «Оладийную»? То-то же. А ну быстро, в балетки и в бар! Явишься домой пьяная, популярная, Бестужев всё осознает и ночью помчится делать детей, то есть, пардон, детскую, а свекровь сбежит, посрамлённая, и больше не вернётся. Здорово я придумала?

Таська перевела дух и завершила тираду:

— И выпускающий ты, кстати, офигенный. Тобой Мирьям Соколовская хвасталась на встрече с «Проктор энд Гэмбл». У нас, говорит, всё работает как швейцарский механизм. А у неё, между прочим, муж – швейцарец, Гвидо. Она разбирается!

Гордо приподняв грудь, Анастасия Алейник пошла красить ресницы и хлопать ими на рекламодателей.

А я, как было велено, переобулась в балетки, сдала пакет с шлёпками в гардероб элегантной пожилой даме и принялась искать бар с мужиками.

Бар нашёлся сразу у входа в большой зал. И все стулья за стойкой были заняты, а кричать поверх голов «Джимми, мне как обычно!» могут себе позволить только очень уверенные люди, да и то в кино. Поэтому я встала у стены, будто на школьной дискотеке, и начала с преувеличенно заинтересованным видом оглядывать помещение. Пялиться в телефон тогда ещё было не настолько принято, пришлось пялиться на людей. Особенно на мужчин, согласно полученному полевому заданию.

Рядом со мной за отдельным столиком вполголоса беседовали два парня, один черноволосый и кудрявый, в пиджаке, другой со щетиной, в майке с фестиваля T in the Park. Кудрявый был активный, громкий – «вполголоса» у него получалось рокочущее. «Щетина» отвечала тихо, а потом, когда со стороны, расположенной где-то в глубине сцены, раздались хриплое «раз-раз» и характерное микрофонное «у-иииииии», вообще сказала: