Книга На границе империй. Том 10. Часть 17, страница 5 – INDIGO

Это, конечно, была неслыханная наглость со стороны напавших, но вот что не укладывалось у него в голове, так это то, что флот до сих пор, спустя столько дней, не ответил на этот совершенно недружественный выпад оширцев. По его глубокому убеждению ответ должен был последовать давно, и максимально жёстко, так чтобы ни у кого в приграничных секторах не осталось и тени сомнения в том, чем заканчиваются подобные провокации. Мало им было захвата станции.

Да, технически станция была построена оширцами. Но по всем действующим соглашениям, по праву присутствия и освоения, закреплённому не одним десятком международных протоколов, станция принадлежала теперь им, и точка. И раз уж так вышло, что вопрос со станцией повис в воздухе, застряв где-то между дипломатическими нотами и осторожными формулировками имперской канцелярии, которая, судя по последним сводкам, всё ещё надеялась решить дело исключительно средствами дипломатии, было бы правильно, по мнению вице-адмирала, собрать кулак всей эскадрой и в два счёта, без лишних слов, объяснить оширцам, кто здесь на самом деле главный.

Он мысленно, в который уже раз, прикинул расклад сил, необходимый для такого удара: сколько крейсеров понадобится для основного удара, сколько ударных групп для прикрытия флангов, сколько времени потребуется на развёртывание и согласование маршрутов. По самым скромным прикидкам выходило не меньше трёх ударных групп: одна для прямого давления на захваченную станцию, включающая линкоры и крейсера; вторая — для прикрытия тылового направления на случай, если оширцы решатся на отвлекающий манёвр на случай и начнут перебрасывать резервы из-за полосы разрушенных систем и третья, резервная, составленная преимущественно из быстроходных фрегатов, готовая войти в бой в любой момент, если первые две увязнут дольше расчётного времени.

Расчёты складывались привычно, почти механически, за сорок лет службы он проделывал такие прикидки сотни раз, и пальцы сами, будто без участия разума, выстраивали в воображении порядок построения эскадр, но, как всегда в последние дни, мысль неизменно упиралась в одно и то же: без Алекса и его корабля любой план казался неполным, будто в хорошо пригнанном механизме не хватало одной, но самой важной шестерни.

Он поймал себя на том, что за годы штабной работы усвоил один горький урок: любой, даже самый выверенный план хорош ровно до того момента, пока не столкнётся с непредсказуемостью живого противника, и оширцы, судя по последним донесениям, вовсе не выглядели разумными, готовыми действовать по учебнику. Оставалось лишь гадать, что предпримут они, если увидят на подходе объединённую эскадру: отступят ли, выторговывая время для переговоров, или, напротив, ответят с той же неожиданной дерзостью, с какой захватили станцию.

В дверь тихо постучали, как положено по уставу.

— Войдите, — отозвался вице-адмирал, медленно поворачиваясь в сторону входной двери, хотя взгляд его ещё на мгновение задержался на обзорном экране, на медленно плывущих по нему звёздах. Они всегда действовали на него умиротворяюще, эти холодные, равнодушные к любым флотским трагедиям звёзды, рассыпанные по бархатной черноте, будто кто-то щедрой рукой рассыпал по тёмному стеклу горсть искр и забыл о них навсегда. В другой вечер он, пожалуй, задержался бы у экрана ещё на минуту, просто чтобы дать глазам отдохнуть от строк, отчётов и таблиц, но сейчас у вице-адмирала никакого умиротворения не было совсем.