Книга На границе империй. Том 10. Часть 17, страница 6 – INDIGO

Он успел ещё подумать, по многолетней штабной привычке, что в такой поздний час доклад редко приносит хорошие новости. За тридцать с лишним лет службы он выучил эту закономерность не хуже флотского устава.

Дверь с лёгким шипением разошлась в стороны, впуская в кабинет узкую полосу более яркого света из приёмной, на мгновение эта полоса разрезала полумрак кабинета пополам, скользнула по столешнице, по краю кресла, высветила пылинки, застывшие в воздухе, и погасла, стоило створкам сомкнуться за вошедшим. Флаг-лейтенант Ковак вошёл в кабинет быстрым уверенным шагом.

Молодой офицер, ему ещё не было и тридцати, но в глазах его уже поселилась та сдержанная серьёзность, которая появляется у разумных, слишком рано узнавших цену докладов начальству, начинавшихся со слов «связь потеряна».

Вице-адмирал помнил его ещё совсем молодым, нескладный лейтенант, только окончивший флотское училище, появившийся на центральной базе флота, он путался в порядке докладов, дважды за одну неделю умудрился перепутать местами сводки, за что получил от третьего заместителя командующего короткий, но выразительный разнос. Годы обточили эту неуклюжую старательность до полезной, почти хирургической точности, сейчас в этом подтянутом офицере трудно было узнать того нескладного юношу.

На его лице сегодня была видна усталость, едва заметная в тусклом свете кабинета, залёгшая тонкими тенями под глазами, но от внимательного взгляда вице-адмирала не укрывшаяся. Верный знак того, что и сам флаг-лейтенант не находил в последних сутках ни минуты, чтобы заняться собственным внешним видом: китель был выглажен наспех, ворот сидел чуть криво. На его форме под левым нагрудным карманом виднелась едва заметная отметина, потёртость или масляный след, видимо, следствие недавнего ремонта в одном из технических отсеков, куда он, судя по всему, спускался лично, прежде чем идти с докладом в этот кабинет, не побоявшись испачкать китель ради того, чтобы своими глазами убедиться в исправности оборудования связи, а не доверять чужим словам.

Вице-адмирал не в первый раз ловил себя на мысли, что именно эта черта, готовность лично проверить все данные и каждую цифру в них, прежде чем доложить их командующему, и продвинула Ковака по службе, сделав его незаменимым флаг-лейтенантом, куда более ценным для него, чем иные штабные аналитики с гораздо более внушительным послужным списком, чем у этого парня. Штабная аналитика без проверки данных — это, в сущности, красиво оформленное гадание, а Ковак гаданий не любил, он однажды так и сказал, вспомнил вице-адмирал с лёгкой, почти незаметной усмешкой.

Планшет в руке лейтенанта был потрёпан по краям, экран покрыт сеткой мелких царапин, очевидное свидетельство того, что эта вещь у него служила не для парадных докладов перед начальством, а для ежедневной, будничной работы, в которой порой было не до бережного обращения с техникой. Вице-адмирал посмотрел на этот планшет и, признаться, многое понял ещё до того, как прозвучало первое слово доклада: раз Ковак явился с рабочим планшетом, значит, времени на подготовку красивой презентации у него попросту не было.

После чего вице-адмирал, не спеша, прошёл к своему креслу и сел в него, позволив себе несколько лишних секунд, не столько для того, чтобы устроиться удобнее, сколько для того, чтобы собраться с мыслями перед тем, что неминуемо должно было последовать.