Книга Служанка слепого генерала, страница 99 – Екатерина Белова

Вместо этого рука лежала на плюсе и вроде бы его поглаживала. Вряд ли Айден поверит, что она подергивается от волнения.

Я поспешно потянула руку к себе, но та, как назло, лениво проползла по паху, животу и напоследок прошлась по груди в тягучей ласке. Тело ошалело от слабости и реагировало на команды мозга с большим опозданием.

Я собралась с силами, чтобы отползти, но Айден молниеносно перехватил мои запястья, впечатывая в постель. Вжался сверху. Разбил коротким и едва ли уловимым сознанием толчком колени, раскрыв меня, как запечатанную книгу. Острый коготь поддел тонкое кружево сорочки, распарывая полотно. Тяжелое дыхание прошлось по обнаженной груди.

Меня прошило горячей дрожью до самых кончиков волос.

— Разве я не предупреждал, что итог тебе не понравится? — предупреждал, но итог-то мне нравился!

Что там порядочные донны говорят в таких случаях? Извините? Продолжайте?

— Человек в бессознательном состоянии не отвечает за свои действия, — сказала поспешно.

Хотя как сказала. Просипела. Голосу со вчерашнего дня стало хуже. У меня у самой было чувство, что я как портовый грузчик всю ночь орала песни и запивала горе азотной кислотой.

Айден предсказуемо поморщился.

— Это невыносимо, — сказал высокомерно. — Ты скрипишь, как несмазанная телега. Либо молчи, либо…

Тут уж я не выдержала.

— Как я буду молчать, если мне надо отслеживать ваше состояние? А потом…

А потом Айден просто наклонился и поцеловал меня. Он целовал, как брал в плен. Горячо и жестко. Язык раскрыл губы, а бедра одновременно толкнулись в лоно.

Тело встряхнуло от желания. Колени автоматически сжались… Или, точнее будет сказать, обвились?

Меня никогда так не целовали. Так откровенно и бесстыдно. В одном только поцелуе от запретной страсти было больше, чем от всех моих ночных манипуляций с Абелем.

«Остановись», — хотела сказать, но с губ сорвалось только жалкое мяуканье.

Золотой утренний свет, который миг назад горел только за шторами, почему-то проник в тело. Пробрался золотыми лучами до дна души, бережно баюкая искалеченную плоть.

— Скажи «нет» сейчас, — глухой рык Айдена пробился сквозь плотный щит удовольствия.

Вместо ответа я по-кошачьи лизнула его в губы. Я не хотела, чтобы он останавливался. Я хотела больше таких поцелуев.

Когда меня в последний раз так бережно держали в руках? Когда спрашивали о согласии? Когда заботились о моем удовольствии, а не своем? Обо мне вообще когда-нибудь заботились?

Мама — та, настоящая — была жестким человеком. Но по сравнению с отцом она была почти ласковой. Особенно когда отсутствовала дома и звонила раз в два дня. Романы у меня случались только с клиентами или их охраной. Это такие специальные люди, которые сначала кладут поверх аудиторской проверки автомат, а потом спрашивают, не хочу ли я пообедать.

Я сначала всегда хотела пообедать, а потом отрезала волосы и стала носить очки с квадратными стеклами. И научилась мухлевать с цифрами, чтобы значиться в телефоне абонента не как «красивая, завтра в восемь», а как «стерва-аудитор».

А Абель…. Наверное, был немного эгоистичен. Я просто не знала об этом, потому что со мной эгоистичными были все.

— Скажи или я не остановлюсь, — сладкий шепот чередовался с жаркими укусами, и я послушно подставлялась под них, как высохшая земля ложится под дождь.