Книга Служанка слепого генерала, страница 98 – Екатерина Белова

В одну секунду мне стало ясно, почему я так легко вылечила Абеля, маму, детей, которых покалечило в сгоревшем доме. Откуда знала, как вправлять суставы и бинтовать раны, как и сколько магии вкладывать в каждое действие.

Уже без боязни положила пальцы на горящий огнем лоб Айдена, размашисто написав руну источника. Руну, подвластную лишь черным магам. Влила немного силы, чтобы держать дракона обездвиженным.

Айден почуял, дернулся на затихающих звериных инстинктах, но запоздал на какую-то долю секунды.

— Что ты….

Договорить он не смог. Руна сомкнула его губы намертво. Руна истока превосходила руну обездвиживания.

Моя худшая, ведьминская часть возликовала от восторга. Я поймала славного зверя. Спутала. Взяла в дом. Я могу делать с ним, что пожелаю. Он — моя добыча. Добыча не смеет мне прекословить.

Несколько секунд я искренне наслаждалась примитивным чувством обладания. Владения. Собственничеством. После очнулась и почти испугалась собственных чувств. Я не из тех, кто сходит с ума из-за красивой вещички, денег или мужчины. Все мои решения принимались на трезвую голову. В глубине души я и сама не знала, сколько в моей любви к Абелю было по любви, а сколько по расчету.

Я всегда оправдывала этот симбиоз.

Я опустила кончики пальцев на веки, позволяя магии свободно литься внутрь пустых глазниц. Надо найти обрыв. Точку с перерезанным магическим каналом, которая не дает регенерировать глазам. Глаза можно восстановить, но нужно вырастить новый энергетический канал от центрового узла к зрительному нерву.

Я лила магию, прокладывая каналу новый путь, выстраивая клетки, давая обрасти им плотью и закрепиться в теле. Руки дрожали. В глазах темнело, но я хотела создать магическую жилу до самого конца.

Айден побелел от боли, на висках собрался холодный пот, но я знала — ещё чуть-чуть. Ещё немного, и получится.

А после я наконец почувствовала. Внутри Айдена взвился дракон.

Руки обожгло огнем. Комнату затопило золотом, словно она была целиком сложена из солнечной плоти. В глазах у меня окончательно потемнело, и я едва успела скомкать руну истока.

Сознание накрыло темнотой.

Веки жгло знакомым золотым светом. Прядку на виске трепал ветерок, и я вспомнила, что вчера не закрыла окна.

Ум проснулся раньше тела, лениво изучая утреннюю слабость. У меня не было сил даже пошевелиться, не то что встать. Слишком много магии вчера ушло на лечение.

Я приоткрыла веки. Взгляд прошелся от груди до лица Айдена, к которому я снова прижалась ночью в поисках тепла. Добрался до губ и застыл. Кажется, я впервые видела улыбку Айдена, и эта улыбка мне совсем не нравилась. Так улыбаются смертникам перед тем, как снести их глупые головы мечом.

— Ты опять за свое, вея? — с бархатной лаской в голосе спросил он.

Тон мне тоже не понравился. До этого момента он разговаривал со мной, как генерал со срочником: бежать, лежать, пошла вприсядку. В его голосе не было ничего от змеиной ядовитой нежности короля Эриха или злорадного наслаждения Абеля. Ласку такого масштаба могут позволить себе только по-настоящему крупные особи.

Я ощутимо занервничала. Что я на этот раз не так сделала? Я по-честному предупреждала, что во сне могу немного заползти под бочок. Инстинкты раненой птицы, не более.

Опустив взгляд, с удивлением поняла, что во сне закинула ногу Айдену на бедро, щекой прижалась к груди, а вот рука… Вот хорошо бы, чтобы и рука тоже лежала на груди. Это было бы романтично.