Книга Служанка слепого генерала, страница 119 – Екатерина Белова

Я улыбнулась, но похвалить Халцида за сообразительность не успела. В дверь дробно забарабанили, а после сразу же распахнули. В комнату строевым шагом прошла юная горничная. Любопытные глаза, застиранный фартук и офицерская выправка. И, кажется, горничной вообще был мужик.

— Ставь и проваливай, — зарычал Халцид. — Нечего глаза пялить!

Драдер щегольски стукнул каблуками, сгрузил на стол чайник, исходящий травяным паром, и отбыл с достоинством невинно оскорбленного человека.

Мы терпеливо дожидались его ухода.

Угли в камине едва тлели, тени метались по истрепанным стеновым панелям. Хал стоял у окна, вглядываясь в сумерки, что ползли с восточных хребтов.

— Извини, здесь почти не бывает чужаков, вот и суют нос в чужие дела. А ты — новое лицо, и… многие видели кокон.

Я кивнула и налила себе немного травяного чая, с наслаждением положив ладони на пузатые горячие бока кружки.

Я все ещё привыкала к новой себе. Я… изменилась. Сильно. Больно. Тело стало легким, птичьим, ловким и пружинящим, фонящим той детской радостью, какая бывает у здорового и счастливого ребёнка. Казалось, изменился даже вес костей, воздух входил в легкие иначе, мир поменял запах. Раньше он пах сыростью и застарелой болезнью изломанного тела, теперь — железом, хвоей и сладким дымом животной ипостаси.

Халцид резко обернулся. В полумраке его глаза блеснули бронзовой желтизной — звериной и настороженной. Его собственный зверь ходил кругами вокруг моей новорожденной драконицы, пытаясь спровоцировать на отклик, но та осваивалась в теле и не обращала на него внимания.

— Тебя могут узнать, — сказал он, поколебавшись. — Ты изменилась, но твои черты ещё можно отыскать в этом теле.

— Я сама себя в зеркале не узнаю, — я лениво потянулась, давая тяжелой волне волос упасть на плечо. — Посмотри внимательнее. Меня мать родная не узнает, а Айден… Его Светлость меня и не видел.

Копна волос, когда-то вьющаяся мелким бесом, лилась тяжелым плотным шелком с острым огоньком рыжины в глубине. Завитки стали редкими и крупными.

Обращение вытянуло черты лица, сделав их острее, скулы поднялись, припух рот, фарфоровая белизна кожи убрала приметные изъяны. Радужка глаз налилась акварельной топазовой яркостью, даже голос звучал иначе — ниже, с хрипотцой, будто в горле поселился пепел. От меня пахло агрессивным хищным зверем.

Моя драконица определенно была не из травоядных.

Серое от недосыпа лицо Халцида налилось розовым. Ему было неловко меня разглядывать. Теперь, став драконом, я легко считывала его мучительную влюбленность, шагнувшую за этот месяц от физической тяги до чего-то большего. Я ценила, но не обольщалась. Я знала, как быстро Вальтарта пожирает слабаков.

Кто знает, был бы Халцид ко мне также добр, останься я человеком — слабой измученной веей, вынужденной жить в милости и заточении под его контролем. Может статься, что я бы по-прежнему раздвигала ноги, только не перед Айденом, а перед Халцидом.

— Я не могу дать тебе того, что дадут в столичных кланах, — выдавил он с трудом. — У нас нет ни золота, ни влияния. Клан Арха беден, как церковная мышь. Мы зависим от милости коренного клана Варх, и знаешь, что, Беатрис? Я беру эти объедки. На эти объедки я кормлю своих людей, держу кайранов и разрабатываю рудники. Тебе лучше выбрать кого-то более… влиятельного.