Книга Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2, страница 95 – Николай Новиков

— Где в доках можно спрятать такую тушу? — спрашиваю я у крыс, кивая на Демонического Тигра.

Вожак думает, шевеля усами, и отвечает наконец своим вежливым голосом.

— Под рыбным рынком есть старый сток. Его лет двадцать никто не чистит. Труба выходит в канал, при отливе в неё пролезет даже он. Внутри сухо… по-нашему сухо.

— И люди туда ходят?

— Люди туда даже не смотрят. Там пахнет. И там трупы иногда.

— Отлично! — киваю я, — Тигр идёт туда.

Тигр смотрит на меня, и по морде видно, что лезть в вонючую трубу ему не хочется. Я его понимаю, мне бы тоже не хотелось! Но говорю я ему прямо.

— Сиди там до вечера. Ни одного человека не жрать. Даже если ОЧЕНЬ захочется.

— Я голоден… — тянет Тигр, — Император.

Чёрт, а ведь и правда. Голодный тигр в трубе под рыбным рынком, это вопрос не на потом!

— Рыбу с рынка ему кто таскать будет? — поворачиваюсь я к воронам.

Вороны тут же поднимают гвалт.

— МОЯ очередь, ять!

— Какая твоя, ты вчера крошки таскала!

— Это была селёдка, ёпта, целая!

— По очереди! — обрываю я, — И не с одного прилавка!

Боже, что за дурдом.

Псов я делю на две кучи. Обожжённых, у кого морда спалена барьером, отправляю в сток к Тигру, потому что ожог от освящённого барьера Инквизиция узнает с первого взгляда, он у них как печать на морде. Первым идёт мастиф с драным ухом, у которого горелая половина лица, но старшим над псами всё равно остаётся он, а дворовым приказы будут передавать вороны. Остальных я разгоняю по двое-трое в их обычные дворы, туда, где их кормят грузчики.

— Вы просто портовые псы, — говорю я, — Лежите, где всегда лежите. Жрёте, что дают!

Псы виляют хвостами так, будто им выдали награду!

Кошки уходят по своим крышам и подвалам. Тут придумывать ничего не надо, кошек в доках сотни, и никому не придёт в голову их считать. Даже завидно!

Вороны остаются глазами, а самой старой и матершинной из них я говорю отдельно.

— Ты со мной — связь. Если тут что-то начнётся, летишь ко мне.

— Хоть накормишь, Император? — каркает она.

— Сосиски будут.

— Тогда лечу, ять!

Крысы держат сток изнутри и носят мне новости, и седой вожак принимает поручение с таким поклоном, что у меня снова чуть не вырывается «что вы, что вы, господин крыс». Вежливость и правда заразна!

— Император, фонари, ять! — торопит ворона, взлетая на перила, — Время идёт!

Я бросаю взгляд на небо. Серое, как и было, но по краю уже светлеет… так что ворона права!

— Когда… позовёшь снова? — спрашивает Тигр, уже вставая, — Оставаться одному… с этими мыслями… с позывами… ты держишь, но вечно не могу… не хочу оставаться без вас. Помру.

— Скоро… — говорю я, — Главное просидите тихо хотя бы день.

Слово «скоро» я раздаю щедро, а вот чем его потом наполнять, пока не знаю… Разберёмся!

Стая расходится, пока небо ещё серое. Последними уходят Тигр с обожжёнными псами вдоль канала, и за ними трусит крыс-вожак, показывая дорогу. Мы с Эдмундом и Белоснежкой уходим задворками.

И тут за забором, на набережной, начинают подпрыгивать жёлтые пятна. Фонари! Сапоги бухают в ногу, кто-то хрипло командует «левее держи», а мы ещё даже с задворков не выбрались. Пятнадцать минут, а может и меньше… ну, значит, меньше. Спасибо, ёмаё!

Хуже всего, что Тигр с обожжёнными псами ушёл вдоль канала, а фонари прут ровно туда же! Хватит одной полосатой спины на свету… и ночь насмарку, причём вместе с нами.