Онлайн книга «Девятая жизнь Кота-Императора. Том 2»
|
— Если перестану дышать… — говорю я, — Бей по носу. — Лапой? — Лапой. — С удовольствием, — отвечает дед с широкой улыбкой на кошачьей морде. В прошлый раз о том же я просил Вику, и она замахнулась без единого вопроса. У деда хотя бы лапа мягче… Я ложусь поверх одеяла и трижды повторяю слова ритуала. Дальше дорога знакомая: парты, пыль в луче, лошадка на моей парте. Лошадка молчит… Я ей киваю и выхожу через дверь. Как нормальный человек! За дверью серый туман, тени и тишина. Ну и у меня ещё лапки, да. Люциан стоит на коленях слева, и тени вокруг него почти доели. К нему я ни ногой, ни глазами — его воспоминания для меня буквально ловушка Забвения, и я без понятия на каком эпизоде его запутанной жизни я снова повстречаю того утырка с силой видеть меня в ЧУЖОЙ ПАМЯТИ. Поэтому смотрю строго вправо. Хок обнаруживается дальше, тоже на коленях. Стеклянные глаза открыты, в зрачках туман, а тени облепили его как мухи варенье и объедают по кусочку Туман вокруг густеет и разворачивается ко мне. Хозяин пришёл! — Я быстро, — говорю я туману. Освальд предупреждал про чужие души. В своём сне ты хозяин, а в чужих гость, и гостей иногда не отпускают. Значит, ничего не трогаем, берём НУЖНОЕ и уходим! — Извини, Хок, — говорю я ему, — Мне только одним глазком. Хок молчит. Я наклоняюсь к его свиным глазкам, концентрируюсь… и по наитию принимаю то же состояние, что и при колдовстве вербалами Школы Души. И выходит так мягко, как не выходило никогда и ничего в моей жизни! Я падаю в его душу, его память, и лечу мягко-мягко. Даже «падать»-то здесь, собственно, неверно. Я именно что контролируемо парил. И приземлился я на лапки возле коврика, двери и таблички «Контора». За дверью коридор тянется до самого горизонта, по обе стороны шкафы до потолка, в шкафах тысячи ящиков, и на каждом бирка ровным писарским почерком. Даже память у борова подшита, пронумерована и, не сомневаюсь, застрахована! Дальние шкафы уже пусты. Ящики висят нараспашку, внутри пыль, а за ними сразу туман, потому что Предел догрызает Хока с краёв. Чёрт, возиться тут некогда! — Так, — говорю я шкафам очень спокойно, с тем же ощущением тихого утреннего озера, будто я лишь сила природы, а не вторженец, — Живой товар у нас где? Хозяин желает вспомнить. Щёлк! Ящик «Поставки. Живой товар» выдвигается сам. В нём четыре папки, по одной на каждое место, где ловцы Хока брали зверей. Рыбный рынок на рассвете, когда выкидывают требуху и сходятся все бездомные кошки и псы с берега. Канатный мост — у опор, где сухо. Кожевенные дворы — там крысы. Мусорные баки у работного дома… Знать, где звери собираются, мне ещё пригодится. Ящик «Сбыт» выезжает следом. Меховщики берут оптом и вопросов не задают. Аптекарей двое. Культистов дохрена, но предусмотрительно о них ни информации. — Кошачьи жилы… — читаю я вслух, — Выродки. В соседнем шкафу ящик «Барьеры». Какие дома под агентством, какие мастера что умеют, кто из клиентов сколько платит и в какой день. Ну вот! Агентство я теперь знаю лучше, чем знал его сам Хок! Дитрих велел держать барьеры бесплатно, но на благотворительность отправил меня сам, а клиенты у меня теперь с адресами, суммами и днями недели. В общем-то… можно просто перенять весь этот бизнес. Надо лишь успеть объявить об этом клиентам быстрее находчивых конкурентов. |