Книга Рассвет русского царства. Книга 4, страница 121 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Тебя не тронули? — серьезно спросил я, скользнув взглядом ниже, проверяя, цела ли одежда.

Олена тут же зарделась и, опустив глаза, тихо произнесла.

— Нет. Они хотели выручить за меня на торге больше. Говорили, «порченый товар» дешевле стоит.

— Ясно, — выдохнул я. И почувствовал, как с плеч словно свалилась гора. Если бы они посмели… я бы точно резал их на ремни, живьем.

В это время борт телеги скрипнул, и рядом ловко запрыгнул Лёва. Он окинул нас быстрым взглядом, его губы тронула характерная кривая усмешка.

— Вот, Дима, ты весь в своей красе, — хмыкнул он, покачивая головой. — Одну девицу освободил, герой, а про вторую совсем забыл?

Я чертыхнулся про себя, тогда как Лёва присел рядом со второй пленницей — Настеной, дочерью бондаря. Та сидела, сжавшись в комок, глядя в пол пустым взглядом. Друг быстро срезал веревки.

— Ты как? — спросил я, поворачивая голову к ней.

Настена медленно подняла голову.

— Нормально… — дрожащими губами выдавила она, и тут же слезы брызнули из ее глаз. Она, ища защиты, потянулась к Олене и обняла подругу, зарыдав в голос.

Убедившись, что с девушками все в относительном порядке и дальше о них позаботятся мои люди, я кивнул Лёве, передавая ему «вахту» утешителя, а сам спрыгнул с телеги.

Теперь предстояло самое сложное.

Я пошел в сторону, где на коленях, прямо в холодной жиже, сидели связанные пленники. Их было немного — те, кто успел бросить оружие и сдаться. Вокруг них стояли мои дружинники с обнаженными саблями, готовые пресечь любую попытку бегства.

Я шел медленно, всматриваясь в лица. И в них читалось понимание неизбежного конца. Однако среди этих перекошенных физиономий я заметил знакомое лицо. Младший брат того купца, которого Семён пригвоздил стрелой к телеге. Руслан с гневом смотрел на меня, как будто не он стоял на коленях, а я.

Тогда я жестом показал Ратмиру, чтобы тот вытащил кляп у Руслана.

Ратмир грубо дернул тряпку и ударил ногой под дых, из-за чего купец закашлялся, сплевывая кровавую слюну на землю. Потом он поднял на меня взгляд. В нем не было раскаяния.

Я присел перед ним на корточки, глядя прямо в глаза.

— Скажи, Руслан, — спросил я. — Оно того стоило?

Он ещё раз сплюнул мне под ноги. И в этот раз кровавая слюна упала на мой сапог.

— Бах, — ударил я ему по голове с кулака. Он упал и заскулил. Подождав, когда он немного успокоится, я сделал жест дружинникам, чтобы они его подняли.

— Я ещё раз спрашиваю тебя. Оно того стоило?

— Деньги никогда не жмут карман, — прохрипел он, кривя губы. — А эти девки больно красивые. За них в Кафе или в Сарае отсыпали бы золотом. Я же, — он сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то личное, мерзкое, — к одной из них свататься приходил. К кузнецовой дочке.

В моей памяти щелкнуло.

Точно! Артём по лету рассказывал, что приезжали сваты от каких-то «торговых людей», но Олена дала отказ.

— И поэтому ты, — начал я говорить, чувствуя, как внутри снова поднимается волна ледяной ярости, — решил отомстить ей, продав в рабство? Как вещь? Потому что тебе отказали?

Руслан некоторое время смотрел мне в глаза, после чего стал говорить не то чего я от него ждал.

— Я благородного происхождения, — заявил он, и в голосе его прорезались надменные нотки. — Мой род ведет начало от мурз ордынских. Ты не можешь меня просто так казнить здесь, в поле, как собаку. Веди меня на суд, к князю. Пусть мне назначают виру. Я заплачу. У меня есть серебро, есть связи… И…