Книга Рассвет русского царства. Книга 7, страница 28 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Мы не могли просто свернуть шатры и уйти. Враг должен был верить, что мы всё ещё здесь. Поэтому костры в этот вечер горели ярче обычного. Я приказал не жалеть дров. Дым столбом поднимался к небу, создавая плотную завесу.

А ближе к вечеру, когда солнце начало клониться к закату, начались сборы.

Это было самое сложное. Десять тысяч человек и столько же коней нужно было снять с места так, чтобы с того берега ничего не заметили.

Мы уходили маленькими группами. По десятку, по два. Тоненьким ручейком они вытекали из лагеря в сторону леса, стараясь держаться в тени деревьев и за шатрами. Никаких факелов, никаких громких команд. Всё жестами, шёпотом, на одних нервах.

Я стоял у края лагеря, провожая взглядами уходящих бойцов, и молился про себя, чтобы противник сейчас был занят пьянкой или спорами, а не всматривался в наш берег.

Когда стемнело окончательно, мы двинулись.

Скорость была черепашьей. Ехать по ночному лесу без света, когда вокруг тысячи коней, то ещё удовольствие. Ветки хлестали по лицу, кони фыркали и спотыкались о корни. Мы шли почти на ощупь, ориентируясь на спину впереди идущего.

До брода мы добрались, когда луна уже высоко висела в небе, то и дело прячась за рваными облаками. Место выглядело так же, как и вчера. На том берегу нас уже ждали разведчики отправленные следить за тем берегом. Пять раз кто-то из них издал крик, похожий на совиный, что значило, что всё в порядке.

Я понимал, что просто загнать людей в воду, велик риск потерять половину воинов ещё до боя. Лошадь оступится, человек запаникует, потеряет направление в темноте и всё, унесёт течением.

Но на этот счёт ещё вчера ночью был придуман план.

Мои воины подкатили обычную обозную телегу, которую мы прихватили с собой. На ней лежали бухты толстых пеньковых верёвок.

— Кто пойдёт первым? — спросил я.

— Я пойду, — вызвался Семен. — Я тут уже ходил, дно знаю.

С ним вызвались ещё трое крепких дружинников. Они разделись, привязали концы верёвок к поясам и, перекрестившись, вошли в воду.

Мы стояли на берегу, вглядываясь в темноту и держа в руках другие концы канатов, готовые в любой момент тянуть. Слышно было только тяжёлое дыхание людей и плеск воды.

Минуты тянулись. В какой-то момент одна из верёвок натянулась, как струна, и мы все подались вперёд.

Семён и его парни сделали своё дело. Они вбили на том берегу, прямо у кромки воды, толстые колья, которые мы заготовили заранее. И теперь у нас были своеобразные перила из натянутых между берегами верёвок.

Светить факелами было самоубийством, зарево увидели бы за версту. Но идти в полной тьме по грудь в воде было не менее опасно.

Для этого у нас были подготовлены масляные лампы. Но хитрость была не в них, а в том, во что мы их поставили. Деревянные короба, открытые только с одной стороны.

— Ставьте их по цепочке, — указал я дружинникам, которые должны были держать свет. — Открытой стороной строго назад, к нашему берегу. Враг не должен видеть огня, свет должен падать только на воду перед идущими.

Это сработало. Невидимые со стороны вражеского лагеря из-за изгиба реки и густого леса, лампы создали слабую, дрожащую световую дорожку, обозначающую путь.

И началась переправа.

Всадники спешивались, брали коней под уздцы и входили в воду. Конечно, легче было верхом на коне, но ночью так было безопаснее. Доспехи и оружие были привязаны к седельным сумкам, как и сухая одежда.