Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 59 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Спустя удар сердца сверху раздался шумный треск ломающихся сучьев, и на влажную землю с глухим ударом рухнуло что-то массивное.

— Вот теперь у нас и свежее мясо есть, — констатировал Лёва, опуская оружие и сбрасывая напряжение.

Я поднялся вслед за остальными дружинниками, снедаемый любопытством. Мы подошли к подножию сосны. На земле, раскинув мощные крылья, лежал огромный глухарь. Стрела пробила его навылет. Птица оказалась впечатляющих размеров. Для весны, когда дичь обычно истощена долгой зимовкой, этот экземпляр выглядел поразительно упитанным и крепким.

Семён, подошедший последним, осмотрел добычу и одобрительно произнёс.

— Верный глаз, сын. Добрый выстрел, — произнёс старый лучник, похлопав Лёву по плечу.

Уже через час над стоянкой поплыл одуряющий аромат жарящегося на вертелах мяса. Жир капал в угли, заставляя пламя недовольно шипеть. Поужинав свежатиной, отряд быстро начал устраиваться на ночлег. Завтра предстоял долгий переход. Я забрался в свою палатку, завернулся в плащ поверх одежды и, положив голову на скатанную попону, провалился в сон.

Пробуждение вышло резким.

Мой мозг вырвался из забытья от мельчайшей детали звукового фона. В кромешной тьме, совсем рядом с тонкой тканью палатки, сухо щёлкнула ветка. Отчетливый хруст под чьим-то неосторожным сапогом.

Я замер, задержав дыхание. Сердце мгновенно разогнало кровь, в висках застучал пульс. Медленно, по миллиметру, моя правая рука скользнула под импровизированную подушку из попоны. Пальцы нащупали холодную обмотку рукояти кинжала. В этот миг до моего слуха донесся едва различимый шёпот.

— Тише, ты разбудишь его…

Инстинкты сработали на опережение мысли. Левой рукой я ухватился за край стального шлема, лежавшего рядом, и рванул его к себе на уровень груди.

Раздался треск раздираемой ткани. В то место, где долю секунды назад находилась моя шея, внутрь палатки с силой влетело копьё. Стальной наконечник со скрежетом чиркнул по гладкой поверхности моего шлема, высек сноп искр и скользнул в сторону, оставив на моём запястье обжигающую царапину.

Времени на раздумья не осталось. Я набрал полную грудь воздуха и заорал во весь голос.

— Убивают! Нападение!

Мой крик разорвал ночную тишину, заставив нападавших спасовать. Тот, что стоял с другой стороны, попытался вслепую ткнуть копьём через изрезанную парусину, но удар вышел смазанным и слабым.

Я перекатился через плечо, избегая острия, и дикой кошкой вылетел наружу.

Свет тлеющего костра выхватил из мрака две фигуры. Я вгляделся в их лица и едва не подавился вдохом. Это были мои люди. Дружинники, которых я отобрал из пленных прошлой весной.

— «Предавший один раз, предаст и в другой…» — вспомнились мне слова.

Враги… а никак по-другому я теперь назвать их не мог, не стали медлить. Осознав, что элемент внезапности утерян, они бросились на меня. Только вот их навыки ближнего боя сильно отставали от моей ежедневной муштры.

Первый рванул вперед, выставив копье перед собой. Я крутанулся на пятках, пропуская древко мимо своего левого бока. Металл звякнул о мою наручь. Продолжая движение, я шагнул вплотную к нему и снизу-

вверх вогнал кинжал ему прямо в плечевой сустав. Клинок с противным хрустом пробил сукно и раздвинул мышцы.

Мужик охнул, пальцы его разжались, выпуская копьё. Я отпустил рукоять кинжала, оставив его торчать в ране, и свободной рукой перехватил падающее копьё за середину древка.