Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 62 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Я вытащил свой кинжал из ножен, шагнул к костру и подержал плоскую сторону лезвия над языками пламени. Не доводя сталь до красного свечения, а лишь напитав её агрессивным жаром, я подошел к Роману. Дружинники навалились на него, прижимая за плечи и ноги к влажной земле.

Медленно присев, я прислонил раскаленную плоскость клинка к внутренней стороне его бедра.

Кожа отвратительно зашипела. Воздух мгновенно пропитался неприятным запахом паленых волос и горелого мяса. Роман выгнулся дугой и истошный крик разорвал тишину. Он забился, пытаясь вырваться, но его держали крепко.

Я убрал кинжал, давая ему вздохнуть.

— Ты чувствуешь, как близко? — лишенным эмоций голосом спросил я. — Чувствуешь, как плоть шипит? А ведь в следующий раз я могу прислонить кинжал немного выше… сюда, — я переместил острие, слегка кольнув его в самое чувствительное место в паху. Роман замер, боясь даже дышать. — Но только лезвие будет уже не таким горячим. Оно не прижжет рану. Оно просто отрежет всё лишнее.

В его выпученных глазах я наконец-то увидел то, что искал. Всепоглощающий страх, что может быть что-то хуже пыток… Губы предателя задрожали, он замычал, мотая головой из стороны в сторону.

— Не делайте этого, остановитесь! — завизжал он, срываясь на фальцет. — Христом Богом молю! Это же не по-христиански!

— А по-христиански было меня ночью в шатре пытаться спящим убить? — ледяным тоном осадил его я.

И стоило мне поднести нож к углям, Роман сломался.

Слова полились из него непрерывным, захлебывающимся потоком.

Оказалось, что боярский сын Глебов, прискакавший ко мне с поручением накануне, вёз в своей суме не один свиток. У него было два письма. Одно, официальное назначение от Великой княгини Марии Борисовны, которое он вручил мне. А вот второе было украшено печатью Юрия Васильевича, князя Дмитровского.

Сам Роман читать не умел, но Глебов, выцепив его и покойника-подельника, зачитал текст вслух в укромном углу двора. В грамоте говорилось прямо, если эти двое убьют меня, то князь Дмитровский осыплет их милостями. Им обещалось золото, почет, уважение в уделах Дмитрова и высокие должности, о которых простой воин и мечтать не мог. Алчность перевесила инстинкт самосохранения. Они польстились на блеск монет и ласковое слово знатного интригана.

Вот только не вязался у меня образ Юрия Васильевича с этим делом.

Я выпрямился, переваривая услышанное, и перевел взгляд на Лёву и Семёна. Первая мысль: немедленно отправить кого-то из них двоих обратно в Курмыш, чтобы перехватить Глебова. Отец должен был выступать со дня на день, и этот змееныш должен был ехать вместе с ним в основном караване. К слову, я предлагал Глебову отправиться вместе с нами, но тот отказался, сославшись на то, что в дороге ему спину надуло.

Но поразмыслив пару секунд, я откинул эту идею. Лёва и Семён нужны мне здесь, на пути в Москву. Я осмотрел строй охраны и выцепил взглядом двух воинов из числа самых старых.

Как оказалось, доверять недавно прибывшим дружинникам, даже после клятвы на кресте, нельзя.

— Вы двое, с первыми лучами берете свежих лошадей и летите обратно, — скомандовал я, указывая на выбранных дружинников. — Найдите моего отца, Григория Осиповича. Передайте, гонец Глебов, враг. Его требуется взять под стражу, заковать в железо и, желательно, привезти его в Москву. А сейчас идти готовиться в дорогу.