Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 64 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Не успел я спешиться, как из-за угла показалась высокая фигура в темном клобуке. Митрополит Филипп собственной персоной пожаловал навстречу.

— Мир тебе, сын мой, — произнес он традиционную формулу, поднимая руку для крестного знамения.

— И твоему духу, владыко, — отозвался я, ответив тем же жестом.

Старец размашисто перекрестил меня, а затем подался вперед и неожиданно крепко обнял прямо на глазах у всех зевак. За то время, что мы не виделись, он пугающе сдал. Сквозь плотную ткань рясы я отчетливо прощупал острые кости плеч и выпирающие лопатки. Возраст брал свое…

— Как же я рад тебя видеть! — искренне произнес Филипп, отстраняясь и разглядывая меня с прищуром. — Со дня последней встречи ты стал еще больше, Дмитрий Григорьевич.

Я лишь усмехнулся, благоразумно прикусив язык и подавив желание сказать, что сам владыка резко похудел.

— Пойдем, — старец по-отечески похлопал меня по предплечью, увлекая за собой. — Мария Борисовна наверняка уже заждалась нас. Ты голоден с дороги?

— Еще как, — честно признался я. — И мои воины тоже голодны, — показал я на дружинников.

Митрополит кивнул, сделал жест, и к Семену тут же устремились двое служек. После чего он повернулся ко мне.

— Вот что значит молодой организм… молодость всегда голодна.

Мы неспешно зашагали по длинным переходам дворца.

— Я думаю, ты уже в полной мере понимаешь, что тебя просили прибыть в Кремль как можно раньше не просто так, — произнес Филипп.

— Разумеется, — откликнулся я. — И я так понимаю, прямо сейчас ты мне без утайки расскажешь, что именно стряслось. А главное, почему выбор, нежданно-негаданно, пал именно на мою персону.

Филипп тихо хмыкнул.

— Ты про воеводство недоумеваешь, что ли? А кому доверять дело? Алешке Шуйскому? Так после смерти Анны Тимофеевны он пьет, вообще не просыхает. Горе толкает его на дно бочонка.

Мой шаг сбился. Я резко остановился, уставившись в спину старика.

— Что⁈ — голос мой предательски подскочил. — Анна Тимофеевна умерла? Как это возможно?

Филипп обернулся, его седые брови удивленно поползли вверх.

— О-о, так ты не знал? Прости меня, старца. Я был полностью уверен, что Шуйский послал тебе скорого гонца в Курмыш с вестью, — митрополит скорбно вздохнул и коротко перекрестился. — Да. Анны Тимофеевны больше нет с нами на этой земле. Уснула вечером в своих покоях, а поутру не проснулась. Ушла во сне к Господу Богу нашему. Всем бы так мирно закончить свой путь…

Я стоял, как громом пораженный. Эта женщина была очень добра ко мне. Мудрая, властная, невероятно сильная духом. И вот так банально уйти? Уснуть и не проснуться? Узнавать вот так о смерти человека, которого я искренне уважал, было до тошноты неправильно. И обидно.

Филипп не стал долго задерживаться в молчании, понимая, что время поджимает, а мы уже подходили к резным дверям покоев регентши.

— Что до Алексея, — продолжил он, — то пропьет он всю нашу победу.

— А что про боярина Пронского?

— Пронский… — скривившись повторил митрополит. — Пронский собрал сторонников против Шуйского. Из-за их постоянных дрязг страдает дело. В общем и целом, не на кого Великой княгине опереться у трона.

Я мотнул головой, заставляя себя отогнать мрачные мысли о смерти матери Шуйского.

— Ну есть же другие кандидаты. Тот же Данила Дмитриевич Холмский, — предложил я, стараясь понять диспозицию сил. — Знатный князь из тверского рода. Я слышал еще от самого покойного Василия Федоровича, что он дюже умен. Слышал я не раз его фамилию и….