Книга Рассвет русского царства. Книга 8, страница 118 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Вдруг я услышал шорох справа. Я замер, припав к земле и стараясь не дышать. Из кустов вывалились двое в стёганках, сжимающие в руках топоры на длинных топорищах. За ними, чуть поодаль, шел третий. Он выглядел посерьёзнее. На плечах поблескивала кольчуга, а в руках он уверенно держал короткое копьё с широким листовидным наконечником.

И, к сожалению, они заметили меня.

Внутренний голос услужливо подсказал, что передо мной не воины, а перепуганные мужики. По крайней мере двое из них. Они стояли слишком широко, чересчур сильно сжимали топорища, а их глаза бегали, пытаясь уцепиться хоть за что-то, кроме моей сабли. Но их было трое.

Первым сорвался копейщик. Он выкрикнул что-то нечленораздельное и сделал длинный выпад, надеясь проткнуть мне живот. Я ждал этого. Короткое движение кистью, и саблей я отбил наконечник в сторону. Копейщик по инерции шагнул вперёд, и я подался ему навстречу, сокращая дистанцию, которая сделала его оружие неопасным. Я не стал ждать и ударил эфесом, а затем и клинком навскидку. Сабля с противным хрустом вошла ему точно в переносицу.

— Аааа, — закричал он. — Мамааа…

Парень охнул, выронил копьё и обеими руками схватился за лицо, из-под пальцев мгновенно брызнула кровь. Я хотел было довершить начатое, но справа уже летел топор.

Удар был размашистым. Я б даже сказал глупым… Сверху-вниз… так дрова колют, а не против врагов сражаются. Я успел дернуться в сторону, скользя по размокшей глине. Топор прошел вскользь, зацепив левое плечо. Кольчуга сдержала лезвие, не дала разрубить плоть, но тупая сила удара оказалась такой, что у меня в глазах потемнело, а боль мгновенно прошила всё тело до самых рёбер. Стиснув зубы, я развернулся на пятке и вложил весь вес в рубящий удар. Клинок с мерзким чавканьем вошел топорщику в основание шеи, прямо над ключицей.

Послышался отчетливый треск ломаемой кости. Мужик завалился набок, а я на долю секунды замер, глядя на третьего. Тот медлил. Последний топорщик видел, как за несколько секунд два его товарища превратились в куски мяса, и эта заминка стала для него роковой.

Я рванул саблю из раны, чувствуя, как горячая кровь брызнула мне на кисть. Сделал резкое обманное движение влево, заставив врага поднять топор для защиты головы, а сам, провалившись вниз, полоснул его по незащищенному бедру. Лезвие рассекло штанину и вошло в мышцу. Мужик взвыл и рухнул на колени, выронив оружие.

Но копейщик… этот оказался живучим гадом. Утерев кровь с разбитого в хлам лица, он снова перехватил своё копьё. Теперь он действовал осторожнее… не бросался всем телом, а делал короткие, жалящие тычки, пытаясь достать меня в пах или живот. Я парировал один удар, второй, чувствуя, как усталость наваливается на меня. Река вытянула из меня много сил.

На четвертом выпаде я чуть запоздал. Наконечник копья с визгом скользнул по кольчатым звеньям на бедре и, найдя щель, глубоко вспорол ногу чуть выше колена.

— Сука, — прорычал я, припав на ногу.

Он кинулся на меня, и… поскользнулся. Я воспользовался этим, перехватив древко копья левой рукой, дернул на себя с такой силой, что копейщик полетел вперед, теряя равновесие. Моя сабля, описав короткую дугу, вошла ему точно в горло.

Он захрипел, пуская кровавые пузыри, и осев на землю затих. Я отступил на шаг, чувствуя, как раненая нога начинает гореть, а по голени течет кровь.