Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 101 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Однако, когда Семен вернулся, то подтвердил версию десятника.

У реки мы простояли три дня. К концу второго дня перевезли на наш берег остальные полки и провиант. А на третий зарядил дождь, и мы решили остаться на месте.

И эти дни татары сильно действовали нам на нервы. Но в открытый бой не лезли.

Подъедут, пустят пару стрел, уйдут. Стреляли по всем, до кого надеялись дотянуться. По дровосекам, коноводам, караульным и разъездам. Что-что, а татары были превосходными лучниками, и с разгона на коне пускали стрелу метров на триста, а то и четыреста. Хоть такие выстрелы были крайне неточны, но нервы щипали изрядно. Благо потерь, кроме лошади и первого воина, что был убит стрелой в шею, удалось пока избегать.

На вторую ночь Семён подошёл ко мне, когда я сидел у костра.

— Дмитрий.

— Что?

— Я тут тропку днём нашёл… Думается мне, что татары её специально протоптали, чтобы ночью по шатрам из луков пострелять.

Я посмотрел на него, потом на пятерых его людей за спиной.

— Пятерых, думаешь, хватит? — спросил я.

— Этих я сам обучал.

Я кивнул и среди молодых воинов заметил Митрия. Того самого мальчонку… что показал нам брод на Девичьем поле, после чего мы разбили Углицкого и Волоцкого. Хотя, какой он теперь мальчонка… самый что ни на есть дружинник. Кольчуга справная, сабля с колчаном под болты на поясе приурочены, арбалет на спине на ремнях висит.

— Какие люди, — улыбнулся я, и сделал жест, чтобы Митрий подошёл. — Как у тебя дела?

— Хорошо, — ответил Митрий. — Отец и мать с сестрой в достатке живут. Я занимаюсь тем, к чему сердце лежит. — Он поклонился. — Спасибо тебе, боярин, что забрал из холопов церковных.

— Это тебе спасибо, — сказал я, и добавил: — Если проявишь себя в этом походе, в Москву заберу.

— Ох, боярин, я же запомню эти слова.

В этот момент вмешался Семен.

— Ты, — взял он за плечо Митрия, — если хоть одну царапину в этом походе получишь, будешь у меня саблей учиться бить от рассвета и до заката. — После этого Семен повернулся ко мне. — И не стыдно тебе у отца воинов сманивать?

— Нет, — ответил я. — Я и стыд, два слова не совместимых.

— Оно и видно. — Он сделал паузу. — Но то дело не моё. С отцом сам разговаривать будешь… когда время придёт.

Немного подумав, я спросил.

— Живыми брать хочешь?

— Сам знаешь, тут как выйдет.

Я понял, о чём он. Ночной бой был тем и опасен, что в темноте непонятно, погиб противник или притворяется. Поэтому ночью сначала били копьём по телу, а потом уже приближались к противнику.

Я вздохнул.

— Только без геройства.

Семён улыбнулся краем рта.

— Это ты Митрию скажи. Он же теперь польстился в Москву к тебе ехать. Наверняка теперь на рожон полезет. А я уже старый. Мне геройство уже не по возрасту.

— Никуда я не полезу, — насупившись влез Митрий.

— Ладно, — сказал я, понимая, что и так сильно задержал Семёна, — идите.

Семен хмыкнул, и вместе с ним пятёрка воинов растворилась в темноте.

Ночь я проспал очень крепко. Прикрыл глаза и открыл их только утром, и то только потому, что в лагере поднялся шум.

Я вышел из шатра, накинув кафтан прямо на рубаху.

— Что произошло? Почему такой шум?

— Сотник Медведев возвращается и, если пробегающий новик не соврал, то татар они побили этой ночью.

Я кивнул и, забравшись на пригорок, увидел вдали возвращающегося Семена.