Книга Рассвет русского царства. Книга 11, страница 100 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Так где ты была? — повторил я вопрос.

— На Искре каталась, — ответила она.

— А кого-нибудь предупредила об этом? — спросил я.

— Я уже немаленькая и…

Григорий тут же строгим тоном сказал.

— Не пререкайся с воеводой. А то нужники будешь от рассвета и до заката копать.

Ива испуганно посмотрела на Григория.

— Я всё поняла и впредь буду предупреждать.

Я усмехнулся и погладил её по голове.

— Вот всегда бы такую кротость показывала, как сейчас.

— Дмитрий, — произнёс Григорий, — ты хочешь сказать, Ива не слушается тебя?

В этот момент Ива с мольбой посмотрела на меня, чтобы я не ляпнул ничего лишнего.

И мне так стало смешно, что я рассмеялся на весь двор.

* * *

Мы простояли в Нижнем два дня.

За эти два дня мы раскидали обоз на части. Впереди шли разъезды. Дальше лёгкая конница. Потом головной полк с частью арбалетчиков. За ним — пушки, порох и разобранные плоты на телегах. Бревенчатые рамы, жерди, настилы, связки верёвок. Всё отдельно. Чтобы на переправе не тратить время.

За пушками шёл основной обоз. За обозом — полки. Замыкали костромские и часть нижегородских. По бокам, на полверсты, двигались конные дозоры. Каждые два часа смена. Каждый десятник знал, где его люди, где сосед, где телеги с порохом.

Из Нижнего мы выходили вдоль Волги, потом уходили южнее, к сурским местам. Прямо по большой воде идти было соблазнительно, но слишком предсказуемо. Любой татарский разъезд первым делом смотрит утоптанные дороги и берега. А я хотел, чтобы нас увидели, как можно позже.

До первой большой переправы дошли без приключений. К слову, дошли до Суры оставляя наш Курмыш верстах в сорока. Стоял июнь, вода ещё была большая, и в месте, где я планировал перейти вброд, пройти не получилось.

Переправу начали на рассвете.

Сначала пустили конных разведчиков вверх и вниз по течению, потом арбалетчиков на ближний берег. К этому времени собрали первые плоты.

Пушки переправляли отдельно.

Сначала лафет, потом стволы, ящики с ядрами и картечью. Порох переправляли в последнюю очередь и под охраной. Но даже имея заготовленные плоты, за один день пятидесятитысячное войско мы не успели перевезти.

Несколько раз срывало жерди. Один плот развернуло течением, он ударился боком о другой. Мужики заорали, кто-то свалился в воду. Благо успели вытащить.

А татары… они показались на следующий день, когда основные силы уже перешли на другой берег.

В лесу, в двух сотнях шагов от лагеря, наши нарвались на татарского лучника. Один воин из владимирских получил стрелу в шею. Наконечник вошёл сбоку, под челюсть. Когда его приволокли, он уже был мёртв.

— Что произошло? — спросил я.

Вперёд вышел десятник.

— Дрова пошли рубить… Разошлись по лесу, вернулись к телеге, а Тихона нет. Пошли искать и нашли его в траве, правда ещё живой был.

— Искали стрелка? — спросил я.

— Да, — ответил десятник. — Следы нашли метрах в тридцати. Они на опушку вели, а там, судя по всему, на лошадей сели.

Я повернулся к Холмскому, приказал расставить караулы вдоль леса, из которого дрова рубить можно. Потом повернулся к Семену.

— Проверь следы.

Друг молча кивнул. Хоть у него была другая задача, но он был превосходным следопытом, и не использовать его навыки я просто не мог.

Хоть стрела была татарской, но проверить так ли всё было, как сказал десятник, надо было.