Онлайн книга «Рассвет русского царства. Книга 12»
|
— Ты… — выдохнула она. — Да как у тебя язык… Я насладился этим зрелищем сполна… честно, до дна. Такие мгновения в моей нынешней жизни выпадали нечасто. Потом наклонился к самому её уху и прошептал… — Только представь, как завтра засуетятся те, кто нас сейчас слушал. Мгновение она сидела неподвижно. Потом до неё дошло… Плечи её опустились, и она прошептала в ответ, почти касаясь губами моей щеки. — Боже… кого же я привела в Москву. — Друга, — ответил я и отстранился. Дальше мы доигрывали уже вдвоём, и доигрывали с удовольствием. Она «выторговала» у наглого воеводы половину… сошлись на том, что моё подворье отстроит казна, а сверх воеводской доли мне отпишут возмещение за разор, по описи, которую составит дьяк. Спорили громко… под конец она даже прикрикнула… После чего я свернул роспись, поклонился и вышел. Рынды за дверью стояли каменные… даже слишком каменные. Я прошёл мимо них по переходу неспешным шагом, кивая встречным дьякам… и считал про себя. Две наживки в воде. Богдан со своей исповедью… и «помолвка». Осталось третье… к вечеру расставить своих людей у её дверей. И ждать, кто первым выйдет на живца. POV Митрополит Кирилл разбирал епархиальные грамоты, когда в дверь постучали. — Войди. Вошёл отец Паисий, соборный протопоп. Притворил за собой дверь, поклонился… и остался стоять у порога, сложив руки на животе. — Что случилось, отче Паисий? — Только что приходил причаститься Богдан, владыко… сотник Строганова. — И? — Кирилл отложил перо. — В чём же он покаялся? — В том, владыко, что ему ведомо, кто послал на дорогу к Нижнему Новгороду разъезды… чтобы его и детей боярских убили. Кирилл вскочил со стула раньше, чем успел себя одёрнуть. — Он назвал имена? — Нет, но… — Что «но»⁈ — Он дал понять, что будет молчать, — ответил Паисий, — что унесёт эту тайну с собой в могилу… на благо княжества и церкви святой. Ибо, сказал он, нет никого, кто радел бы за родину так, как радеет он сам. Кирилл медленно опустился обратно. — Иди, — наконец сказал он и, выдвинув из-под столешницы окованный ларец, достал и протянул протопопу кошель. — За труды твои. И язык держи за зубами крепче обычного… Богдан сей… человек воеводы, а у воеводы руки длинные. — Мне ли не знать, владыко, — Паисий принял серебро, поклонился и вышел так же тихо, как вошёл. А Кирилл остался один… И принялся разбирать услышанное. Первое, что резало… время. Пытка на нижегородской дороге была месяцы назад. Если бы сотника давила совесть, он пришёл бы к аналою ещё осенью… во Владимире, в любой сельской церквушке по пути, благо храмов на Руси хватает. Он же пришёл сегодня… на второй день после въезда Строганова в Москву. Пришёл, опять же, в кремлёвский собор, к соборному протопопу. — «Нет… Совесть так себя не ведёт, — подумал Кирилл.–Так себя ведёт расчёт». Второй вопрос волновал его не меньше первого… кому это сказано. На исповеди говорят Господу… так учат с амвона. Но Богдан тёртый воин… такие люди понимают, как устроен мир, лучше иных книжников. Сказать подобное в Кремле, у главного аналоя княжества… значит сказать тем, кто стоит над аналоем. Сотник не мог этого не понимать. Стало быть он и хотел, чтобы услышали. Вопрос… зачем? Кирилл поднялся и прошёлся вдоль полок… Могла это быть ловушка Строганова? Могла. Боярин ещё на реке спрашивал его про исповедь… в лоб спрашивал, глядя в глаза. Не получил ничего… и мог решить проверить печать на устах церкви иначе. Это было бы вполне в его духе… |