Книга Рассвет русского царства. Книга 13, страница 47 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

К слову, о шерсти. Тут вышла история, в которой я сам себя перехитрил, и признаваться в этом было немного стыдно.

Овец из Англии я выписывал, думая о парусах. Я почему-то твёрдо помнил, что северные мореходы сотни лет ходили под шерстяными парусами, и собирался обеспечить будущий флот Лёвы собственной парусиной, независимой от Ганзы.

А потом я поговорил с торговыми людьми. С ганзейцами, с новгородцами, с двумя шкиперами, зимовавшими в Москве.

Дороже всего на морском торгу ценится вовсе не шерсть, а пенька. Конопляное волокно, из которого вьют канаты и ткут парусину. И цена на неё год от года только росла, потому что флоты строила вся Европа, от Лиссабона до Любека, а хорошей пеньки на всех не хватало. Причина простая: пенька единственное из всех волокон спокойно терпит солёную воду. Лён в морской сырости гниёт, хоть засмоли его насквозь. Пеньковый канат в той же воде служит во много раз дольше, а от сырости только крепче садится. Потому весь такелаж на всех морях мира был пеньковый, и парусина высокого качества шла с коноплёй.

И главный конопляный край, между прочим, это русские земли.

Честно, я до сих пор не знал, откуда в моей памяти взялось, что шерстяные паруса лучше. Возможно, читал когда-то про викингов. Конечно, свои плюсы у шерсти имелись. Шерстяная ткань, пропитанная жиром, вовсе не гниёт в солёной воде. К тому же мокрая шерсть хорошо держит ветер. К слову, на севере, в холодных морях, где парус неделями не просыхает, это дорогого стоит.

Но минусы перевешивали. Шерстяной парус тяжелее и, намокнув, начинает тянуться, теряя обводы. На любой большой корабль такого полотна нужно очень много. Те же викинги на один парус работали годами всем двором. Пеньковая же парусина легче, держит форму, стоит дешевле, а служит при должном уходе не хуже. Оттого весь большой флот и ушёл на растительное волокно, а шерсть под парусами осталась разве что у упрямых норвежцев на рыбацких лодках.

Вывод из всего этого следовал ясный. Паруса и канаты будущему флоту дадут конопля и лён с пропиткой, и посевные клинья под коноплю надо расширять уже этой весной, благо пенька и на вывоз пойдёт влёт, ганзейцы возьмут всю и ещё попросят.

А овцы… Отказываться от овец я не собирался. Ещё чего. Двести голов котсуолдской породы с шерстью длиной в ладонь найдут себе применение и без моря. Доброе плотное сукно, которого Русь нынче почти не делала и втридорога брала у той же Ганзы. Кафтаны для дружины, единого кроя и цвета, чтобы свой узнавался в свалке с одного взгляда. Одеяла и епанчи для войска, которое я собирался однажды сделать регулярным. Тёплая одёжа на торг, где её расхватают в первую же зиму. Англия на шерсти поднялась из захолустья в богатейшее королевство, и я не видел причин, почему бы не откусить от этого пирога. Прялки у меня теперь были. Дальше дело за ткацким станком, и я им планировал заняться… найти бы только время.

А его, как всегда, не хватало.

Спустя несколько дней я сидел в мастерской и мучил пистоль.

Примерно месяц назад мы с Доброславом довели кремнёвый замок до семи искр из десяти, и это меня не устраивало. Семь из десяти в бою означает, что каждый третий твой выстрел не сработает. Что фактически обозначало смерть. Мне нужен был надёжный механизм. Я перебирал пружину, третью за неделю. Первая была слаба и курок бил слабо; вторая пережгла закалку и лопнула на сотом спуске. Эта, из тигельной стали, держала пока лучше всех. Я как раз правил надфилем кромку огнива, прикидывая угол, под которым кремень даёт самый мощный сноп искр, когда во дворе застучали копыта.