Книга Рассвет русского царства. Книга 13, страница 43 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Вообще-то, — усмехнулся я, — мы даже половины дела не сделали. НО, — я выдержал паузу и стал серьёзным, — у тебя есть прекрасная возможность остановиться. Ещё ничего не случилось такого, чего нельзя…

— Помолчи, — она приподнялась и заткнула меня поцелуем. А потом, отстранившись на палец, выдохнула мне в губы: — И сделай меня уже женщиной.

Я уложил её обратно и посмотрел сверху. Она глядела на меня влюблёнными, шальными глазами, и в них не было ни капли сомнения. Только страх пополам со счастьем. Я наклонился к её губам, она обвила меня руками, и когда я сделал движение… Она охнула, закусила губу, и я замер, давая ей привыкнуть. Дальше мы двигались медленно, и я старался уловить любую мимику на её лице.

Учитывая, что для Олены всё было впервые, мучить её я не стал и, когда её накрыла очередная дрожь, мы остановились, оба мокрые и запыхавшиеся.

И на несколько минут в бане стояла тишина.

— Не пожалела? — спросил я.

Олена перевернулась на живот, упёрлась локтями в лавку и посмотрела на меня сверху вниз. Волосы у неё растрепались и падали на лицо, и она сдувала их, смешно оттопыривая губу.

— Нет, — сказала она. — Даже немного жалко, что раньше к тебе в баню не пришла. Знал бы сколько раз я себя останавливала.

Я покачал головой, провел ладонью по лицу. Так и хотелось спросить: «что ты во мне нашла⁈», но смолчал.

Вместо этого я сел, опёрся спиной о стену и уставился в тёмный угол. Ощущение было не то, чтобы гадкое, но сами посудите. Олена сирота, живёт под моей крышей, ей некуда идти, и отказать мне она, по совести говоря, не могла бы, даже если бы захотела. Боярин взял дворовую девку, эка невидаль, у половины Думы таких девок по три на каждом подворье. И пусть она была свободной, это никого не будет волновать. Я-то знал, как это называется.

— Олена, — начал я, — то, что сейчас случилось…

— Не смей! — перебила она. — Я вижу, что ты себе сейчас надумал. Что ты злодей, что попользовал дурёху… — она фыркнула. — Дмитрий, я шла сюда сама. Я уже тебе говорила, что готовилась и знала, вернее надеялась на то, что всё случится. Тем более я знаю, какие душевные сомнения тебя одолевали.

— Ты сейчас о чём? — посмотрел я на Олену.

— Я о тебе и Великой княгине.

В этот момент надо было видеть моё выражение лица.

— Кто? — спросил я.

— Ива просветила. Я-то дура понять не могла, что тебя удерживает. Уже думала, что не нравлюсь тебе и…

— Да-а уж… — перебил я Олену.

Видимо, умственные способности сестрицы я перехвалил. Или она нашла способ поквитаться за то, что я отлучил её от Кремля.

— «Ну, Ива, ну, погоди! Придумаю я тебе наказание, и ненавистная тебе вышивка в этом наказании будет самым мягким пунктом».

Повисло молчание.

— Ты подарил мне счастье, — вдруг сказала Олена. — Слышишь? Мой первый раз был с человеком, которого я люблю. Люблю с тех пор, как ты мальчишкой пришёл к отцу в подмастерья и удочки свои строгал. Все эти годы любила. Когда ты женился, когда… — она запнулась, — когда Алёны не стало. И я не собираюсь тянуть тебя под венец, Дмитрий. Я всё понимаю. Когда-нибудь тебе придётся жениться на знатной деве, чтобы усилить род. Так устроено, и я на это не в обиде. А я… — она снова запнулась, и голос у неё дрогнул совсем чуть-чуть. — Я буду рядом. Всегда.

Я покачал головой. Возразить было что. Хотелось сказать, что она заслуживает мужа, дома, детей, а не угла при чужой судьбе. Что через десять лет она, может статься, проклянёт и этот вечер, и меня заодно. Только я ничего этого говорить не стал. Сегодня любые мои слова прозвучали бы либо жестоко, либо лживо, а врать ей после всего произошедшего было бы совсем свинством. Вместо этого я поднялся и протянул ей руку.