Книга Рассвет русского царства. Книга 13, страница 120 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Дальше мы пошли смотреть, что успели за сезон. А успели, надо признать, немало, с учётом того, что первый колышек здесь вбили только по весне.

В этом месте на реке был порог, перепад высот составлял примерно два с лишним метра, и именно поэтому я тут выбрал участок для строительства. Плотину уже отсыпали больше, чем наполовину. Как она выглядела? Это земляная насыпь с внутренним глиняным замком для гидроизоляции. В русле реки поставили ряжи (деревянные каркасы), заполненные камнем. Водосброс пока сделали в черновом варианте, а канал под будущие водяные колёса прокопали и частично облицевали камнем, примерно наполовину. Рабочие обещали закончить отсыпку до того, как река покроется льдом. А окончательно перекрыть реку и установить затворы планируем уже весной.

Литейная поднялась стенами в полтора человеческих роста. Фундаменты под кузни и сверлильню стояли выведенные, укрытые от дождя соломенными щитами. Обжиговая печь для кирпича дымила без остановки, и рядом с ней, под длинными навесами, рядами сох сырец — тысячи и тысячи кирпичей.

Но больше всего меня порадовали амбары.

Их выстроили первыми, ещё летом, и теперь они стояли забитые под стропила. Глина в буртах, речной песок, бутовый камень, известь в бочках, лес — кругляк и уже распущенный на плаху.

А это значило простую и очень приятную вещь — зимой стройка не встанет.

Класть стены на морозе нельзя, раствор замёрзнет раньше, чем схватится, и по весне кладка поплывёт. Это я знал, и Доброславу вбил накрепко. Зато зимой можно жечь кирпич, тесать камень, рубить и собирать стропила, вязать ряжи прямо на льду, готовить станины под механизмы. К весне у нас будет гора готового строй материала и стены литейной мы догоним за месяц-полтора, а не за полгода.

Отдельно я обошёл жильё для работных. Длинная изба на два входа, с двумя печами, нары в один ярус. Скученности я не терпел ещё с курмышской дизентерии, что едва не выкосила мне переселенцев. Рядом баня, которую топят дважды в неделю, а отхожие ямы вынесены на полсотни шагов вниз по склону, подальше от колодца. Приставленный к работным старшой правила знал накрепко: воду пить только кипячёную и руки перед едой мыть щёлоком. За грязь в жилье — плеть без разговоров.

— Значит, так, — подытожил я, когда мы обошли всё по кругу. — До крепких морозов, кладку закончить, сколько успеете, и укрыть верх. Затворы и колёса поставим по весне. И вот ещё что. К тигельным печам, когда начнём ставить, проследи чтобы допущены были только курмышские каменщики. Ни один пришлый работник туда даже глину подносить не должен.

— Помню, — кивнул Доброслав. — Как на Строгановке. Когда они, кстати, прибудут?

— Митрий должен со дня на день вернуться, — ответил я. — Вот с ним они и прибудут.

На что он кивнул, и мы пошли в сторону конюшни.

Обратно выехали уже когда солнце начало клониться к горизонту. Фёдор с Инной и Светой ждали у ворот, короба были увязаны, и под охраной десятка дружинников мы двинулись в Москву. Света первую версту таращилась на всадников, потом уснула у матери на руках.

В Москву въехали затемно. У ворот встретил Богдан, сообщил что всё в порядке. После чего я первым делом поднялся к Олене.

Олена полусидела на подушках, с заплетённой на скорую руку косой. И была она не в духе.