Книга Рассвет русского царства. Книга 17, страница 107 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

— Та, что я нарисовал, если сделать как надо, потянет за пять лошадей. Можно и больше, если труба шире и котёл крепче.

— Почему пар садится? Куда он девается?

— В воду. Пар — это та же вода, только горячая и разошедшаяся. Остыл, собрался обратно в капли.

— Чем топить?

— Дровами или углём. Углём лучше, у него жар дольше и ровнее.

— Сколько весит?

— Точно не скажу, — ответил я. — Котёл медный или железный, клёпаный, труба чугунная или бронзовая, поршень из бронзы, коромысло из дуба. Пудов двести, а то и всю тысячу. Я такую машину никогда не делал, Леонардо. Я видел сон как она работает, — соврал я, — а как её собрать, чтобы не рванула, придётся придумывать.

— Рванула?

— Котёл. Если закрыть все дыры и топить, пар будет давить, пока не разорвёт стенки. Поэтому на котле нужен клапан. Гиря на рычаге, которая закрывает отверстие. Как только пар давит сильнее, чем весит гиря, клапан приоткрывается, пар выходит, и котёл цел. Это первое, что надо сделать, раньше поршня.

Леонардо кивал и смотрел на чертёж, а губы у него шевелились. Он уже считал.

— Труба, — сказал он. — Если поршень неплотный, пар уйдёт по бокам.

— Уйдёт. Потому трубу надо сверлить гладко, как пушечный ствол, а поршень обматывать пенькой с салом. Лить её будем у Доброслава, и там же сверлить.

— Я могу начать завтра, — сказал Леонардо. — Нет, сегодня. В свечном амбаре есть медный котёл, для воска…

— Стой, — я положил руку ему на плечо. — К этому надо готовиться не меньше года. Чугун, сверло, медь на котёл, люди, которые будут заниматься только этим. И серебро… а с ним у меня сейчас плохо.

Он посмотрел на меня снизу вверх и даже рот приоткрыл.

— Без денег? Ты?

— Я же говорил уже, — покачал я головой. — Или ты не поверил?

— Но как?

— Казна должна мне за поход тридцать две тысячи семьсот рублей и отдавать не торопится. Так что я почти без денег. Сначала я должен решить, на что буду жить, а машина подождёт.

— Я понял… надеюсь ты быстро решишь вопрос с деньгами, — сказал он.

Я кивнул, и на этом разговор был закончен.

(От авторов: первую работающую паровую машину с цилиндром и поршнем построил в Англии Томас Ньюкомен в 1712 году. Она была атмосферной, как и описал Дмитрий: пар поднимал поршень, впрыск холодной воды осаждал пар, и давление воздуха вжимало поршень обратно. Полвека такие машины откачивали воду из шахт, пока Джеймс Уатт не сделал их в несколько раз экономнее. Клапан с грузом на рычаге придумал Дени Папен в 1679 году.)

Остаток дня я ходил по своему хозяйству.

Ткацкую я услышал раньше, чем увидел. Из бывшей столярни шёл стук, ровный, как молотилка, и когда я открыл дверь, он оглушил меня. Десять станков стояли в два ряда, у каждого по одной ткачихе. Челнок пролетал через зев, бёрдо прибивало нить, и полотно наматывалось на вал прямо на глазах. Раньше на широкое полотно нужно было двое — один кидал челнок, второй ловил. Теперь ткач дёргал шнур одной рукой, а второй подбивал. У двери на лавке сидел человек Некраса с пищалью поперёк колен. Он встал, когда я вошёл, и сел обратно по моему знаку. Старшая ткачиха остановила свой станок и показала мне готовые полотна. Полотно выходило ровное, без узлов, и шириной в два аршина, какого на торгу не было ни у кого. Чуть позже я узнал, что за день каждый станок давал аршинов по пятнадцать. Полтораста аршинов в день, за месяц больше четырёх тысяч. Я потрогал край и подумал, что московские купцы такое возьмут не торгуясь.