Книга Рассвет русского царства. Книга 17, страница 110 – Тимофей Грехов, Ник Тарасов

Московское подворье встретило нас уже на закате. Ворота отпер старый сторож, и возы заезжали во двор до темноты, один за другим, пока не заняли весь двор до бани. Я спешился у крыльца. На этом подворье погибла Алёна, и въезжать сюда легче мне за три года не стало.

Первым делом я послал гонца к Шуйскому. На словах, без грамоты: Строганов в Москве, на своём подворье, и хочет знать, какой ветер нынче дует в Кремле.

Шуйский приехал сам, когда уже совсем стемнело.

Он вошёл в горницу в кафтане нараспашку, без шапки, и первым делом посмотрел в окно, во двор, где стояли возы.

— Это что?

— Товар, Алексей Васильевич. Приехал торговать.

Он сел на лавку и принял чарку из моих рук. Выпил, поставил и помолчал. За окном Богдан ругался на возчика, который поставил телегу поперёк прохода к конюшне, и мы оба слушали, пока он не кончил.

— Великий князь завтра собирает Думу, — сказал он. — Делить доли с похода. Добыча, полон, кони. Твоя доля первой, как и обещали.

— Это я знаю. Что ещё?

Он посмотрел на чарку и опустил голову.

— Меня объявят новым главой Боярской думы.

Главой Думы до сего дня был я, и место это у меня забирали, не спросив. Чарку я поставил мимо стола. Она упала на лавку, не разбилась, и я поднял её и поставил снова, уже глядя, куда ставлю. Алексей сидел ссутулившись. Рад он назначению не был, это я видел и без слов.

— Иван сам сказал? — спросил я.

— Сам. При Ощере и при матери. Княгиня смолчала. — Он поднял на меня глаза. — Прости.

— Ты ни в чём не виноват. Хотя обидно, что Иван так себя ведёт.

— Дим, пока ты был в походе, он занимался делами княжества, а Мария меньше.

Я понял, что за этими словами что-то стоит.

— Ты хочешь сказать, что он готовится принять престол?

Алексей подумал и кивнул.

— Да, скорее всего… вскоре он венчается на престол.

Ивану было четырнадцать, в моём прошлом веке в такие годы получали паспорт и ругались с матерью из-за компьютера. Этому мальчику собирались отдать Москву.

— А что Варлаам?

— Он, когда ты ушёл, выступил с осуждением. Сказал, что не тем тоном тебе всё высказали, и что не по чести с тобой поступили.

— Хм. Очень странно, если вспомнить, как он себя повёл на том совете.

— Я уже сказал. Иван берёт власть в свои руки, и Варлаам понимает, что ссориться с юным Великим князем ему не с руки.

— Я понял, — сказал я.

И правда понял. Владыка знал меня двенадцать лет, но Ивану сидеть на престоле и на его месте я бы тоже держался мальчика.

Алексей налил себе сам, выпил и посмотрел на меня.

— А ещё Ивану доложили, что у тебя родилась дочь от полюбовницы. И это не могло придать ему любви к тебе.

— Кто доложил?

— Не знаю. В Кремле стены говорят, Дим, и ты это знаешь не хуже меня.

Я понимал, как это выглядело для четырнадцатилетнего. Мать скачет за два перехода встречать воеводу, а у того дома дочь от другой.

Я зарычал.

— Хррр… как же всё не вовремя.

— Ага, — сказал Алексей и тут же спросил. — И что ты будешь со всем этим делать?

— Не знаю, — ответил я и тяжело вздохнул. Говорить о подготовленном списке я не стал. Вдруг Шуйского спросят, и ему придётся врать… в общем, как говорится, меньше знаешь крепче спишь.

Проснулся я до света. Сегодня после обедни собиралась Дума, и мне было интересно знать по чьей воле меня снимали с главы. Для прояснения этого вопроса я собирался наведаться к Великой княгине.