Книга Леди (не) против детектива. Дыхание фэйри, страница 68 – Элис Айт

— Она умерла в прошлом году.

Какое-то время держалась тишина.

— Ох, извини. Прими мои соболезнования…

— Ничего. Она долго болела, это должно было когда-то произойти. Дом унаследовал мой брат, но он тоже вряд ли что-то помнит. Он же всего на год меня старше. В общем, забудь. Оливер дурит тебе голову, чтобы одержать над нами победу, вот и все.

Опять настала тишина, нарушаемая лишь воем ветра за окном. Метель не унималась.

В этом был свой уют. Я знал, что молчание ненадолго, но веки потихоньку стали смеживаться…

Следующий вопрос Бет вырвал меня из полудремы.

— И что, ты так и будешь уходить от темы?

— От какой темы? – не понял я.

Перед глазами уже витали видения женских ночных сорочек. Преимущественно снятых.

— Орел, – с упреком произнесла она. – Откуда у тебя он? Это не заурядное заклинание, если оно смогло противостоять слуа!

Черт. Я потер веки.

— Может, завтра?

— А завтра ты опять будешь отнекиваться. Нет уж, давай сейчас. Почему ты так не хочешь об этом говорить?

— Потому что эта история не то чтобы меня красит, – я вздохнул, сдаваясь. – Ладно, слушай. Вообще-то я не собирался покидать Америку. Я приехал туда с пустым кошельком, никем. Знание английских законов в США ничего не давало. Но я, без ложной скромности, быстро учился. Под конец дела шли весьма неплохо, я сделал кое-какое имя, ко мне даже закрадывалась мыслишка, а не накопить ли на собственное ранчо. Пока в городе не ограбили важного человека из тех, которым не отказывают. Меня вместе с другими отчаянными ребятами наняли, чтобы мы нашли виновника, наказали его со всей строгостью и вернули добро.

Я помолчал, не горя желанием вспоминать подробности этого паршивого дела.

— Как тебе должно быть известно, у меня есть дурное качество – докапываться до правды и поступать правильно, а не так, как приказано. В грабеже обвинили одного из местных жителей, индейца, уже немолодого человека. Он рванул в бега, понимая, что на честный суд рассчитывать нет смысла. Из него сделают козла отпущения и в живых не оставят.

— А он был одним из тех, кто… Как ты там выражался? Скачут на лошадях и размахивают окровавленными скальпами?

— Индейцы бывают разные. Как нельзя об англичанах говорить, что все они хорошие, ведь иногда среди них встречается кто-нибудь вроде Дуэйна, так нельзя об индейцах утверждать, что все они бешеные и снимают скальпы. Этот был другим, мирным, давно подчинившимся новой действительности, которую насадили белолицые. Его обвинили не потому, что он сделал что-то плохое, а потому что он индеец, значит, по определению виноват. Я это понял достаточно быстро и настаивал на том, чтобы искать настоящих преступников, но приказ звучал четко: найти и убить.

Я опять замолчал. Произнести правду оказалось нелегко.

— Мне следовало подчиниться – так было бы лучше для всех. Но… Я не смог. В последний момент переметнулся на сторону индейца и помог ему сбежать. Его ранили. Сначала это казалось простой царапиной, но к моменту, когда нам пришла пора расходиться, стало ясно, что рана дерьмовая и вряд ли индеец проживет долго. Особенно с учетом, что за ним рано или поздно пошлют новую погоню. Он все равно считал, что я его спас, и в благодарность пообещал дать нечто, чем ни одного белолицего еще не награждали. Дескать, он последний из своего племени, хранитель духов – что-то вроде шамана. Так как никого, кроме него, не осталось, ему больше не было смысла защищать наследие племени. Он сказал, что передает духа-покровителя, тотем его рода – белоголового орла – мне, и перед уходом добавил, что за мной медленно бредет смерть. Если я задержусь в Америке хотя бы еще на месяц, костлявая старуха меня догонит, и меня от нее не спасет ничто – ни ворожба, ни племенные духи.