Книга Последняя станция — море, страница 93 – Алисия Роуден

Старик опустил взгляд на свои карточки.

— Людей нельзя просто вернуть.

— Почему все повторяют одно и то же?

— Потому что каждый из нас когда-то пытался сделать именно это.

Он открыл ящик стола и достал тонкую папку. Внутри лежала фотография старой платформы. На заднем плане виднелся вход в тоннель, а возле него стояла зелёная дверь.

— Камера свидетеля находилась за ней, — сказал Николай Петрович. — Но попасть туда можно только в тот момент, когда линия одновременно помнит три события.

— Какие?

— Первое открытие. Первую потерю. Первый отказ от возвращения.

Вера задумалась.

— Мы знаем о первом открытии. Это произошло в 2029 году.

— Нет, — возразил старик. — В 2029-м открыли первый управляемый переход. Сама линия существовала раньше.

— Тогда что было первым открытием?

Николай Петрович покачал головой.

— Не знаю. Но знаю, что первая потеря произошла задолго до появления восточного депо. А первый отказ от возвращения связан с человеком, который до сих пор находится на линии.

— С моим дедом? — спросила Вера.

Старик посмотрел на Андрея.

— Ты не рассказал им?

Отец побледнел.

— Я сам этого не знаю.

Николай Петрович долго изучал его лицо.

— Значит, память всё-таки забрали.

— Что забрали? — спросила Вера.

— Часть истории. Не твою, девочка. Его.

Он указал на Андрея.

— Когда человек слишком долго находится на линии, она начинает менять его воспоминания. Сначала исчезают мелочи. Потом — события, которые мешают маршруту. А потом человек забывает, зачем вообще остался.

Вера почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Ты забыл, зачем остался? — спросила она отца.

Андрей не ответил.

— Папа?

Он медленно сел рядом с ней.

— Я помню, что хотел вернуть вас обоих. Помню, что видел Костю на платформе. Помню, что ты была маленькой. Но я не могу вспомнить момент, когда принял решение остаться.

Николай Петрович кивнул.

— Вот почему он не знает, кто открыл первую дверь.

Вера смотрела на отца и пыталась понять, сколько ещё в нём осталось воспоминаний, которые линия не успела изменить. Он мог помнить её имя, её детство, их квартиру. Но если сама причина его пребывания здесь исчезла, то на чём держалась его решимость?

— Можно вернуть эти воспоминания? — спросила она.

— Можно попытаться, — ответил старик. — Но для этого придётся найти человека, который был рядом в момент выбора.

— Кто это?

Николай Петрович посмотрел на Костю.

— Твой брат.

Костя резко поднялся.

— Я ничего не помню.

— Ты помнишь больше, чем думаешь. Просто пока не можешь связать события.

— А если я вспомню что-то неправильно?

— Тогда придётся проверить.

Вера взяла брата за руку.

— Мы не будем заставлять тебя.

— Я знаю.

Костя сел обратно, но теперь смотрел не на старика, а на отца.

— Я хочу вспомнить, — сказал он. — Я не хочу, чтобы он оставался здесь из-за решения, которого сам не помнит.

Николай Петрович медленно кивнул.

— Тогда вам нужно найти Марину.

— Женщину с ребёнком? — спросила Вера.

— Да. Она пришла на линию в тот же день, когда исчез Андрей. И если кто-то сохранил воспоминание о его решении, то, скорее всего, она.

— Но она не знает, как отсюда выйти.

— Это не значит, что она ничего не знает.

Старик убрал папку в ящик и закрыл его на ключ.

— Я покажу вам дорогу до зала ожидания. Но дальше вы пойдёте сами. Не все пассажиры хотят, чтобы их прошлое возвращалось.