Книга Последняя станция — море, страница 92 – Алисия Роуден

— Потому что слишком долго пытались сохранить то, что нужно было изменить.

Он направился к выходу.

— Пойдёмте. Я покажу вам людей, которые могут помочь. Но запомните: не каждый из них захочет вспоминать. И не каждый, кто вспомнит, согласится идти с вами.

Вера убрала пластину в карман.

Она всё ещё не понимала, кто оставил запись о ней до рождения, почему отец услышал собственный голос в архиве и кто управлял линией задолго до того, как её семья попала в этот мир. Но теперь у неё была цель, которая не сводилась к поиску выхода.

Она хотела узнать, как устроена линия.

И почему столько людей оказались в ней заперты.

Первым, к кому их привёл диспетчер, оказался старик с блокнотом.

Он сидел за маленьким столом в комнате, где стены были заставлены ящиками. Перед ним лежали несколько десятков карточек, каждая исписана мелким почерком. Старик не поднял головы, когда они вошли.

— Я же сказал, что сегодня никого не принимаю.

— Сегодня у тебя важные гости, — ответил диспетчер.

— У меня каждый день важные гости. Одни приходят, другие уходят, третьи забывают, зачем пришли. От этого гости не становятся интереснее.

Он перевернул страницу и что-то записал.

Вера остановилась у стола.

— Нам сказали, что вы можете помочь найти камеру свидетеля.

Старик замер.

Медленно отложил карандаш и посмотрел на неё поверх очков.

— Кто вам это сказал?

— Диспетчер.

— Плохой ответ. Диспетчер сам не знает, где она находится.

— Он сказал, что вы можете знать.

Старик перевёл взгляд на Андрея.

— А ты кто такой?

— Андрей Соколов.

Старик побледнел. Его пальцы сжались на краю стола.

— Нет, — прошептал он. — Ты не можешь быть Андреем.

— Почему?

— Потому что Андрей Соколов пропал семнадцать лет назад.

— Я знаю.

— Нет, мальчик. Ты не понимаешь. Я помню, как тебя искали. Я сам составлял список пассажиров того рейса. Твоё имя было последним в журнале, и напротив него стояло: «Возврат не подтверждён». После этого ты исчез из всех документов.

Андрей подошёл ближе.

— Как вас зовут?

— Николай Петрович.

— Вы работали в восточном депо?

— Работал.

— Тогда вы должны помнить первый переход.

Старик долго молчал.

— Я помню, как открыли дверь, — наконец сказал он. — Но не помню, кто её открыл.

Вера придвинула стул и села напротив.

— А что вы помните о камере свидетеля?

Николай Петрович посмотрел на неё так, словно только сейчас заметил.

— Твоё лицо мне знакомо.

— Вы меня знаете?

— Нет. Но я видел тебя на фотографии. Очень давно. На ней ты была маленькой, в красном пальто. Рядом стоял мальчик. Кажется, его звали Костя.

Костя подался вперёд.

— Где вы видели фотографию?

— В архиве. На обороте была надпись: «Дети должны вернуться вместе». Я тогда решил, что это чья-то семейная история. Не придал значения.

Вера достала пластину с датой 2029 года и положила на стол.

Старик долго изучал её, потом снял очки и протёр их краем рубашки.

— Откуда она у тебя?

— Из первого архива.

— Тогда вы уже сделали то, чего нельзя было делать.

— Что именно?

— Подтвердили маршрут.

Он произнёс это без упрёка. Скорее с сожалением человека, который слишком поздно увидел, как рушится привычный порядок вещей.

— Послушайте, Николай Петрович, — сказала Вера. — Мы не собираемся ничего разрушать. Мы хотим найти способ вернуть людей, которые застряли на линии. Для этого нам нужно попасть в камеру свидетеля.