Книга Последняя станция — море, страница 15 – Алисия Роуден

— Замечательно.

Костя впервые улыбнулся.

— Ты начинаешь понимать.

Он приложил ухо к двери.

Сначала ничего не было слышно. Потом из-за металла донёсся слабый стук, словно кто-то постучал изнутри костяшками пальцев.

Костя отступил.

— Вот.

— Что «вот»?

— Вагон, которого нет.

Стук повторился. Три раза. Затем пауза. Потом ещё два.

Вера почувствовала, как холодеют ладони.

— Там кто-то есть.

— Да.

— Кто?

Костя покачал головой.

— Я не знаю.

— Тогда почему ты говоришь, что вагон не существует?

— Потому что проводник говорит, что за этой дверью ничего нет. А стучат уже третий рейс.

— Третий?

— Для меня.

Вера подошла к двери. Металл был холодным. На уровне глаз она заметила маленькую царапину, похожую на цифру семь. Ниже кто-то процарапал буквы:

НЕ ОТКРЫВАЙ, ПОКА НЕ УЗНАЕШЬ, КТО СТУЧИТ.

Вера наклонилась ближе.

— А если узнаешь?

Костя схватил её за рукав.

— Не надо.

Она посмотрела на него.

— Ты боишься?

— Да.

— Чего?

Он не ответил.

Из-за двери раздался голос.

— Вера?

Она отдёрнула руку.

Голос был женский, низкий, с едва заметной хрипотцой.

Вера знала его.

Её мать умерла четыре года назад.

— Вера, открой, пожалуйста.

Костя побледнел.

— Не отвечай.

— Я не…

— Не отвечай!

Голос за дверью снова произнёс её имя.

— Вера, я знаю, что ты там.

Она сделала шаг назад.

— Это невозможно.

— Здесь многое невозможно, — прошептал Костя. — Но это не значит, что оно не может тебя позвать.

Вера не отрывала взгляда от двери.

— Мам?

Слово вырвалось само.

Стук прекратился.

Костя закрыл глаза.

— Зачем ты это сделала?

Вера почувствовала, что сейчас упадёт. Она ухватилась за стену и попыталась дышать медленно, как учила себя в детстве, когда просыпалась после кошмара.

За дверью мать тихо рассмеялась.

— Вот видишь, — сказала она. — Ты всё-таки помнишь.

Вера прижала ладонь ко рту.

Голос звучал совершенно обычно. Не искажённо, не глухо, не как запись. Она слышала его так, словно мать стояла по другую сторону двери в домашнем халате и ждала, пока Вера закончит мыть руки перед ужином.

— Вера, открой. Мне холодно.

Она вспомнила последнюю ночь матери в больнице. Белый свет, пластиковую кружку на тумбочке, тихий писк аппарата. Мать тогда почти не говорила. Вера сидела рядом и держала её за руку. Когда стало совсем поздно, мать открыла глаза и прошептала:

— Не ищи его.

Вера не поняла, кого она имела в виду. Переспросить не успела.

Через час мать умерла.

Теперь её голос звучал за дверью вагона, которого не существовало.

— Я не открою, — сказала Вера.

За дверью стало тихо.

Потом мать произнесла:

— Тогда хотя бы скажи, почему ты не пришла раньше.

Вера закрыла глаза.

Она могла сказать, что не знала. Что её никто не предупредил. Что она была ребёнком и не могла ничего изменить. Но слова застряли в горле, потому что все эти годы она действительно не приходила. Не к могиле, не в больницу, не к старым фотографиям. Она убрала вещи матери в коробки, продала квартиру и переехала в другой район. Не потому, что не любила её, а потому, что не могла находиться в доме, где каждый предмет напоминал о человеке, который исчезал у неё на глазах.

— Я не знала, что ты ждёшь, — прошептала Вера.

Костя посмотрел на неё с ужасом.

Дверь тихо щёлкнула.

Металлическая заслонка глазка медленно поднялась.

Вера увидела за круглым стеклом глаз.