Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 66 – Вадим Мартовский

Света медленно выпрямилась.

— Простите. Что значит “кто — активисты”?

— Люди, систематически влияющие на распространение тревожной повестки.

— Это не категория риска.

— Пока нет.

Эта пауза прозвучала громче, чем сама фраза.

Алексей увидел, как Игорь опустил взгляд в ноутбук.

— Мы не можем маркировать людей как источники угрозы только потому, что они много говорят, — сказала Света.

— Никто не просит маркировать угрозу, — спокойно сказал Рогов. — Мы просим различать типы участия.

— А потом?

— Потом город принимает решения.

Егор тихо рассмеялся.

— Ну, конечно. А мы тут просто помогаем лексике.

Совещание шло уже сорок минут, когда Алексей понял, что самое страшное в комнате — не агрессия.

Никто не повышал голос. Никто не стучал кулаком по столу. Юрист говорила аккуратно. Рогов — ещё аккуратнее. Даже формулировки были почти безупречны.

Выявить типы участия.

Отделить реальное недовольство от манипулятивного влияния.

Снизить социальную тревожность.

Защитить общественный диалог.

Всё звучало так, будто люди собрались спасать хрупкую ткань демократии, а не искать, кого удобнее первым назвать источником вреда.

Игорь открыл новую вкладку.

— Мы можем попробовать выделить группы по характеру включённости, — сказал он. — Например, конструктивно вовлечённые, эмоционально реактивные и деструктивно активные…

Егор повернулся к Алексею и едва заметно качнул головой.

Потом наклонился ближе.

— Вот он, — сказал он тихо.

— Кто?

— Долбоеб «свой-чужой».

Алексей не сразу понял, о ком именно он говорит.

О Рогове.

Об Игоре.

О городе.

О любой системе, которой нужно заранее разделить людей на безопасных и мешающих.

— Это который? — так же тихо спросил он.

Егор не отвёл глаз от экрана.

— Тот, кто не может быть прав, пока рядом нет неправильных.

Рогов в этот момент говорил:

— Нам не нужны имена всех. Нам нужны источники эскалации. Узлы. Маркеры. Контуры влияния.

Алексей незаметно достал телефон под столом.

Открыл заметки.

Написал:

Долбоеб свой-чужой — это человек, которому проще объявить другого опасным, чем признать, что тот просто не согласен.

Потом быстро заблокировал экран.

Потому что Света уже смотрела в его сторону.

Через десять минут Игорь всё-таки нашёл то, что хотел найти город.

— Вот, — сказал он, выводя на экран схему. — Есть блок публикаций, которые действительно связаны между собой неестественно. Одинаковые интервалы, повторяющийся словарь, кросс-постинг через связанные аккаунты. Скорее всего, внешнее агентство.

Рогов оживился впервые за встречу.

— Кто?

— Пока точно не скажу. Но, вероятно, коммерческий подрядчик. Возможно, связанный с девелоперской структурой.

Юрист сразу сделала пометку.

Мужчина из цифровой безопасности попросил выгрузку.

Света подняла руку, будто была не в собственном институте, а на чужом экзамене.

— Стоп. Это только часть массива.

— Да, — сказал Игорь.

— Какая часть?

Он замялся.

— Небольшая.

— Насколько небольшая?

— По предварительной оценке… около восьми процентов.

В комнате стало тихо.

Рогов не изменился в лице, но Алексей увидел, как юрист перестала писать.

— То есть девяносто с лишним процентов — это не координированная кампания? — спросила Света.

Игорь сглотнул.

— По этим признакам — нет.

— Но наличие восьми процентов уже позволяет…

— Нет, — перебила его Света. — Не “позволяет”. Объясняет только восемь процентов.