Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 64 – Вадим Мартовский

— Тогда не говорите “снизить тревожность”, — ответила женщина в бежевом пальто. — Мы не диаграмма.

Кто-то засмеялся.

Мужчина замялся.

— Хорошо. Мы хотим, чтобы в доме было спокойнее.

— Тогда не надо было нас включать в вашу карту.

— Это не мы…

— Да знаем мы уже, что не вы, — сказал тот самый громкий мужчина. — У вас у всех теперь любимая фраза: “Это не мы, это система”.

Вика наклонилась к Алексею.

— Слышишь?

— Да.

— Вот это и есть ваша главная беда.

— Какая?

— У вас всё время есть кто-то между человеком и решением. Алгоритм, индекс, процедура, пилот, модель. А потом никто не оказывается тем, кто действительно сказал: “да, это сделали мы”.

Алексей ничего не ответил.

Потому что она была права.

Дома он открыл файл только в первом часу ночи.

Долго сидел над пустой страницей.

Потом написал заголовок:

Долбоеб адаптивный

И остановился.

Почти всё уже было сказано днём — Егором в столовой, Викой в кабинете, мужчиной на собрании, женщиной в пальто, даже этим тренингом с безопасной искренностью.

Алексей напечатал только одну строку:

Долбоеб адаптивный не притворяется нормальным — он просто слишком быстро понимает, что ненормальным быть невыгодно.

Он перечитал фразу.

Не добавил больше ничего.

Глава 15. Свой — чужой

НИИ: «Поляризация в условиях прогнозируемого конфликта».

Алексей: «Долбоеб свой-чужой».

К десяти утра в НИИ уже чувствовалось, что день пойдёт плохо.

Не по расписанию — расписание как раз выглядело подозрительно аккуратным. Переговорную забронировали с девяти до двух. Максим Селезнёв таскал воду и стаканы так, будто институт внезапно начал уважать гостей. На вахте лежал список фамилий, и вахтёрша, обычно разговаривавшая с миром как с плохо воспитанным родственником, теперь отвечала в трубку почти шёпотом.

Плохо было по-другому.

По тому, как Света ходила по коридору не с ноутбуком, а с телефоном.

По тому, как Лидия Аркадьевна дважды закрыла дверь кабинета, хотя обычно держала её приоткрытой.

По тому, как Игорь уже в десять ноль пять ни с кем не спорил.

Алексей увидел Свету у лестницы.

— Что случилось?

Она показала экран телефона.

Канал «Не ваш контур» за ночь вырос почти в четыре раза.

Вверху висел новый закреп:

Если система учится видеть в людях риск, люди рано или поздно научатся видеть риск в системе.

Ниже шли посты.

Скриншот внутренней карты районов.

История про школу, где подростка пытались включить в профилактический кейс.

Скрин письма с вакансией, где фигурировал «низкий поведенческий риск».

Фрагмент районного чата с вопросом: «Кто дал им право заранее решать, что у нас будет конфликт?»

И среди этого — слишком аккуратные публикации, одинаково написанные, одинаково злые, одинаково удобные для пересказа по телевидению.

— Город уже звонил? — спросил Алексей.

— Дважды.

— И?

— Едут.

— Кто?

— Рогов. Юрист. Кто-то из цифровой безопасности.

— Отлично.

— Нет, — сказала Света. — Не отлично.

Она убрала телефон.

— Лидия просила всех в переговорную через десять минут. И, Лёш…

— Что?

— Сегодня лучше без импровизации.

Он посмотрел на неё.

— Значит, будет плохо.

— Значит, постарайся хотя бы сначала дослушать.

В переговорной уже сидели Егор, Игорь и Лидия Аркадьевна.

На столе стояли бутылки с водой, которые никто не трогал. На экране была открыта карта активности обсуждений: районы, всплески упоминаний, линии репостов, пики по времени. Всё выглядело научно, холодно и почти успокаивающе.