Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 114 – Вадим Мартовский

Света написала, что ей предложили участвовать в «общественном консультативном контуре» обновлённого проекта. Она ответила, что сначала хотела отказаться, потом решила прочесть положение, потом прочла и захотела отказаться уже с приложением на семь страниц.

Игоря перевели в группу технического аудита. Он сказал, что это почти повышение, если не задумываться о том, почему тебя поставили проверять систему, которую ты помогал строить. Максим снова ходил на тренинги — теперь по «ответственной речевой открытости». Он переслал Алексею слайд, где говорилось: «Признание ошибки не должно усиливать дестабилизирующий нарратив».

Егор ответил на это голосовым сообщением длиной сорок секунд, из которых тридцать две были слышны только вдохи, а потом: «Они всё-таки изобрели способ извиняться так, чтобы никто не почувствовал себя извинённым».

Борис Михайлович работал на вахте.

Алексей видел его ещё два раза. Один раз заходил в новое здание подрядчика за подписью к какому-то документу. Второй — просто проходил мимо и заметил через стекло знакомую сутулую фигуру в синей форме. Борис Михайлович читал книгу, спрятанную за журналом посетителей. Алексей хотел зайти, поговорить, спросить, как он. Но Борис был на смене, а Алексей шёл по делам. Это были вполне уважительные причины не заходить.

Он понял это только на следующем перекрёстке.

В ПВЗ было жарко.

У входа стояла стойка с дешёвыми зонтами, которые никто не покупал, потому что человек, зашедший за посылкой, не готов был в этот момент признать, что на улице идёт дождь. На полу лежал резиновый коврик, мокрый и серый. За стойкой сидела девушка в зелёной жилетке, слишком тонкой для помещения с постоянно открывающейся дверью.

Перед Алексеем стояло пять человек.

Он встал в конец очереди и открыл телефон.

Его энциклопедия продолжала жить отдельно от него. Ссылку уже успели сохранить, перезалить, распечатать, переслать в соседские чаты и использовать в перепалках с родственниками. Кто-то выкладывал карточки с цитатами. Кто-то спорил, существует ли «долбоеб переименовательный» как самостоятельный тип или это подвид «долбоеба управленческого». Кто-то писал, что книга помогает ему пережить развод. Кто-то требовал запретить текст за оскорбление неопределённого круга человеческих типов.

Под одной публикацией Алексей увидел комментарий:

«Смешно, конечно. Но автор сам такой же. Просто с высшим образованием».

Он поставил телефону блокировку.

Очередь двигалась медленно. Девушка за стойкой сканировала коды, искала коробки, просила показать QR-код, повторяла одно и то же так спокойно, будто её голос принадлежал не человеку, а записанному сообщению.

— Код, пожалуйста.

— Без кода нельзя?

— К сожалению, нет.

— Паспорт есть.

— По паспорту можно только при наличии подтверждения в приложении.

— А если приложение не открывается?

— Можно подключиться к нашему вайфаю.

— У меня интернет есть.

— Тогда, возможно, стоит обновить приложение.

— Я вам говорю: не открывается.

— Я понимаю.

— Ничего вы не понимаете.

Алексей поднял глаза.

Мужчина у стойки был лет пятидесяти. В длинном чёрном пуховике, расстёгнутом на груди, с мокрыми волосами и красным лицом. Рядом на полу стояла большая коробка, перевязанная скотчем. На ней красовалась картинка шкафа — белого, с двумя дверцами, зеркалом и названием модели «Лофт-3».