Книга Энциклопедия Человеческого Д***изма. Без согласования, страница 113 – Вадим Мартовский

— Какой? — спросил Алексей.

Парень поднял глаза.

— Укрепляющий. Сам заказал шкаф, а теперь удивляется, что его надо нести. В книге есть почти такое.

— Почти, — сказал Алексей.

— Ну да. Только там про того, кто сам делает проблему больше, а потом требует благодарности за то, что героически её решает.

Мужчина у стойки услышал последние слова.

— Вы про меня, что ли?

Парень сразу опустил телефон.

— Я не…

— Конечно, про вас. Все тут очень умные. Стоят, смотрят. Вам смешно.

Он говорил громко, но уже не так уверенно. Злость у него начала оседать, и под ней проступало другое: растерянность, усталость, страх, что сейчас он сорвётся окончательно и потом будет вспоминать этот ПВЗ как ещё один момент, когда всё пошло не так.

Девушка за стойкой смотрела в монитор.

— Попробуйте, пожалуйста, ещё раз подключиться к вайфаю, — сказала она.

— Да подключался я.

— Давайте я…

— Не надо мне ничего «давайте».

Алексей почти машинально сунул руку в карман.

Блокнота там не было.

Он оставил его дома. Не демонстративно. Просто перед выходом положил на тумбочку рядом с ключами и не взял. Наверное, по привычке решил, что в ПВЗ ему не понадобится писать.

Но пальцы всё равно нашли карман, будто тело пыталось достать из него старый способ справляться с людьми.

«Долбоеб укрепляющий», подумал Алексей.

Слишком быстро.

Он посмотрел на мужчину. На мокрый пуховик. На экран, где приложение не открывалось. На коробку, которая действительно была тяжёлой. На девушку, которую сейчас унижали не потому, что она виновата, а потому, что была ближе всех к чужому страданию.

Потом он заметил, что на телефоне мужчины тоже открыт текст энциклопедии.

Может быть, мужчина читал её в очереди. Может быть, кто-то прислал ему ссылку. На экране была страница с заголовком:

Долбоеб спасательный.

Алексей не стал спрашивать, зачем он её открыл.

— Коробка тяжёлая? — сказал он.

Мужчина повернулся к нему.

— Да. А что?

— Давайте с другого края возьму.

Тот посмотрел недоверчиво.

— Куда?

— До машины. Или куда вам надо.

— Я сам донесу.

— Конечно. Но вдвоём проще.

Мужчина хотел снова огрызнуться. Это было видно по тому, как он набрал воздух. Потом посмотрел на коробку, на свою руку, на мокрый пол, на очередь.

— Она реально тяжёлая, — сказал он наконец. — Там шкаф.

— Я заметил.

— Я не просил.

— Я знаю.

Девушка за стойкой вдруг сказала:

— У вас приложение открылось.

Мужчина посмотрел на телефон. Кружок исчез. На экране появился QR-код.

Он протянул телефон молча.

Девушка отсканировала код, ушла в подсобку и вернулась с той же коробкой, только с наклеенным сверху листом выдачи.

— Вот, — сказала она. — Осторожно, пожалуйста. Там зеркало.

— Спасибо, — сказал мужчина.

Он произнёс это так тихо, что девушка сначала не услышала.

— Что?

— Спасибо, говорю.

Она кивнула.

Алексей взялся за один край коробки. Мужчина — за другой. Они подняли её не сразу: шкаф оказался тяжелее, чем ожидалось, и коробка едва не выскользнула из рук.

— Наклоните чуть, — сказал Алексей.

— Я знаю.

— Хорошо.

Эпилог. Коробка

Через неделю после того, как институт временно запретил кипяток, Алексею пришло уведомление из ПВЗ.

Ваш заказ ожидает получения. Срок хранения — до воскресенья.

Он не помнил, что заказывал.

Последние недели вообще плохо укладывались в память по нормальному принципу. События не шли одно за другим. Они лежали кучей: комиссия, объяснительные, звонки от Лидии, сообщения от Егора, два письма из юридического отдела, просьба «уточнить контекст размещения материала», новая карточка в кадровой системе — «сотрудник временно ограничен в части публичной коммуникации».