Книга Крот Курской дуги, страница 70 – Денис Громов

— Дык… шуршало, товарищ майор.

— Громче.

— Шуршало! — выпалил Гриша и тут же испугался, что крикнул.

— Как шуршало?

— Дык обыкновенно. Шур-шур. А потом три раза — чирк, чирк, чирк. И опять шур-шур. И так всю дорогу, и в одну сторону, и в другую.

Зотов нахмурился.

— И что?

Гриша поглядел на меня, потом на комбата — и вдруг заговорил быстро, обеими руками показывая:

— Так это ж как мы ставим, товарищ майор! Только наоборот! Когда ставишь — сперва копаешь, потом кладёшь. Копаешь-то долго, а кладёшь скоро, оно раз — и всё. А когда вынимаешь — сперва вокруг обскребаешь, тихонечко, чтоб не задеть, а уж потом тянешь. И обскребаешь дольше, чем копаешь, потому что боязно.

Он замолчал и покраснел до самых ушей.

Зотов долго на него глядел.

— Соловьёв, ты сколько классов кончил?

— Четыре, товарищ майор. Ну, четыре с половиной, я в пятом до Рождества проучился.

— Ага, — обронил комбат.

Он повернулся ко мне.

— Он у тебя всегда такой?

— Он у меня лучший, товарищ майор.

— Ковалёв, у тебя в отделении восемь человек. Из них лучших сколько?

Я подумал.

— Трое, — ответил я честно.

— А остальные пятеро?

— А остальные пятеро будут лучшими к сентябрю.

Зотов хмыкнул — коротко, без веселья.

— Ковалёв, а ты почему сам не пошёл докладывать? Почему Хлыстова послал?

— Потому что кто-то должен был остаться и слушать дальше.

— И долго ты слушал?

— До четырёх. Покамест не перестали.

— И чего наслушал?

— Что они кончили примерно на двух третях, — ответил я. — Дальше по фронту звук не шёл. Стало быть, вправо ещё не сделано.

Зотов уставился на меня.

— Ты и это посчитал? Каким же образом, интересно?

— По звуку, товарищ майор. Оно шло слева направо и на определённом месте кончилось. Я это место запомнил по кусту — там куст горелый, приметный, я его днём с бруствера гляжу.

Комбат постоял, глядя на меня.

— Бабичев! — гаркнул он в дверь. — Карту сюда!

Ему принесли карту, и я показал куст.

Зотов отметил его карандашом, потом отмерил и обвёл кружком.

— Ежели он не врёт, — обронил он, ни к кому не обращаясь. — То удар пойдёт вот сюда. Аккурат по стыку.

— А ежели врёт? — осторожно спросил Бабичев.

— А ежели врёт, то я завтра иду под трибунал, — заключил комбат и свернул карту. — Так. Шороха мало, — заключил он. — Мне в штабе первым делом спросят: видел кто глазами?

— Не видел.

— Значит, надо, чтоб увидели.

Он глянул на часы.

— Нынче в ночь. С разведкой. Пойдёшь?

— Пойду.

— Ковалёв, — комбат шагнул ближе. — Я тебя не про храбрость спрашиваю. Храбрость мне тут не нужна, у меня её девать некуда. Я спрашиваю: ты уверен?

Я подумал.

— Товарищ майор, ежели я не прав — мы зря сходим на нейтралку и получим по шапке. Ежели прав — у нашей пехоты будут сутки. Может, двое.

— Двое суток, — повторил Зотов. — Ты понимаешь, что такое двое суток?

— Понимаю.

— Ни черта, — он надел фуражку. — Двое суток — это тридцать тысяч мин, которые мы успеем поставить. Вот что такое двое суток.

* * *

Дёмин пришёл в семь вечера.

Сел на землю у моего ящика, положил рядом автомат и обронил:

— Ну, здорово, сапёр.

— Здорово.

— Ты, говорят, немцу в тапки заглянул.

— Покамест в уши.

Он хмыкнул и полез за кисетом.

— Задача такая. Идём шестеро, ты седьмой. Твоё дело — довести до ихнего поля и сказать, что там делается. Наше дело — притащить кого-нибудь, кто расскажет словами.